— Нравится? — возмущенно повторила я. — да я не подпущу его ближе, чем на расстоянии трех метров.

— Позволь ему сделать всю работу самому. — довольно проговорил Вадим. — знаешь, я знаю его с пеленок. — он улыбнулся. — отец его, конечно, дурак еще тот был, а вот матушка очаровательная женщина. Знаешь, мы ее ласково называли «ночная леди».

— Проститутка? — удивилась я.

— Как бы да, но называть женщину проституткой не этично с нашей стороны. — Вадим вздохнул. — она нравилась твоему деду, но девчонка строптивая была, хоть и ласковая. Пришла ко мне как-то раз с мелким Кешкой и говорит:«-посиди с ним часок». И не вернулась. Нашли потом задушенной, а отца его с дыркой в голове. Потом все было: перспектива детского дома, гонение сверстников и тому подобное. Знаешь, это не очень классно слушать «твоя мать шлюха», но Кеша справился, к тому же, моя вторая жена усыновила Кешу, когда мы с ней развелись. Как я узнал уже позже.

— Почти сын? — улыбнулась я. — или…

— Нет. Я потом помог ему не пуститься во все тяжкие, и пристроил к твоему деду. — вздох. — как младший брат, но не сын. Иногда у меня руки чешутся дать ему подзатыльник. Кстати, отчим у Кеши был хороший мужик, но это тоже не так важно.

— Может быть. — я отпила еще глоток. — но если так подумать, то не призываешь ли ты меня смягчиться?

— Дорогая, подумай сама, стоит нашему Кешке произнести имя другой девушки и в твоей душе извергается вулкан или сам Сатана дает о себе знать. Кстати говоря, я никогда не верил, что женщины-это дети Божьи. По мне, Бог слишком скромен, чтобы создать женщину.

— Не зли волю Божью. — улыбнулась я.

— Почему бы и нет? Хотя, Бог дает и мужчин. Видимо, нет ни рая, ни ада, а есть сговор у двух сторон. Наверное, и Господу и Дьяволу угодно наблюдать за людскими страданиями в плане постельных отношений. — Вадим улыбнулся и протянул мне свои четки. — возьми, успокаивает нервы и помогает думать.

— Харе Кришна? — улыбнулась я сжав четки в руках.

— Харе Рама… — Вадим улыбнулся мне в ответ.

*Майя.

Мне суждено было стать «чужой» среди своих. Люди клана не стеснялись разглядывать меня, как виновницу всего происходящего. Словно голодный, серый воробей, что проник в кормушку к нахальному воронью, и сейчас пытается стащить свое заветное зерно среди прочего, чтобы на секунду заглушить голод. Люди клана смотрели на меня, как на лишнюю среди избранных и их можно было понять. Когда всю сознательную жизнь ты живешь ради клана, растишь его будущую составляющую, поддерживаешь, поливаешь, осыпаешь любовью и заботой, как капризный росток редкого растения, и вдруг какая-то фифа вроде меня появляется внутри клана словно гадкий сорняк, скажем так, наводит подозрение. Наше родство с дедушкой такое же заметное, как и взаимная любовь. Что же, как бы там не было, но я стоял самая первая и самая близкая к его разрытой могиле.

Пока священник проводил отпевание, я почувствовала, как за спиной пронесся мимолетный холодок. Кеша встал рядом, и незаметно для остальных приобнял меня своей крепкой рукой. Словно оказывая непосильную поддержку, он сжимал пальцами мое плечо, и я не сдержалась. Крепко прижавшись к его торсу, я заплакала. Хватило и секунду, чтобы понять, что для меня дедушка никогда не станет роднее, что я никогда не смогу узнать его, как внучка, и черт возьми, но мое резко возникшая семья потеряла своего основателя так и не успев сблизиться с ним. Кеша не думал о своем верховоде. Он думал обо мне. Не знаю, специально или чтобы поддержать, но его мысли отдавались отдачей тепла в моей душе. Священник размахивал кадилом окуривая покойного и присутствующих едким ладаном. Прощание проходило тихо. Гроб придавали земле медленно, крайне осторожно, словно это была последняя воля усопшего.

Краем глаза я видела, как людей становилось все больше и больше, но удивил меня лишь один человек. Кеша шепотом произнес «Беркут» и руки его резко похолодели. Седые волосы подошедшего мужчины зачесаны назад, а серые глаза выдают нескрываемую от тех, кто глазеет скорбь. Словно сам центр мудрости крутился во взгляде этого мужчины. Что можно сказать о Беркуте? Ему летя пятьдесят, и он относится к ряду криминальных личностей, которых ровным счетом не с чем взять полиции. Миловидная улыбка для такого человека — тесака, как некая Фемида его личности. В нем собраны все те черты мужчины, о каких мечтают женщины, но от которого бегут словно прокаженный, потому что реальный «идеальный» не такой, как в мечтах. Да, он может принести кофе в постель. Покладистый, но взрывной. Девушки обычно говорят: «Хочу такого, который ставит не место», так вот столкнувшись с самым таким, кто секунду назад принес тебе кофе, а еще через секунду вылил его тебе на голову, отстаивая свою правоту, то девушки бегут от такого прочь. Хотя, казалось бы,…вот он…идеал.

Так вот, что касается Бориса Алексеевича Беркута, то в нем ровно метр восемьдесят три сантиметра, крепкое тело не смотря на возраст (в прошлом занимался восточными единоборствами), но тонкие запястья, что так нетипично для крепких парней очень нравятся его жене. Как муж он преданный, словно пес у ног хозяйки, и загрызет любого насмерть ради своей женщины. Владеет собственным бизнесом. Он поставляет алкоголь в подпольное казино, где работает его младшая сестра, с которой связан он семейными узами по матери, чью фамилию они так гордо носят. Был трижды женат, но первая супруга умерла родами, как и ребенок, и в браке с ней он пробыл всего лишь четыре месяца. Вторая его спутница чуть не умерла от его рук, ибо была застукана с любовников в супружеском ложе Беркутов. В тот вечер хорошо досталось, как ей, так и воздыхателю. Счастье Борис обрел со своей третьей женой, что младше своего супруга на тридцать лет, но солидная разница возраста никак не сказывается на их взаимоотношениях.

Краем глаза я видела, что людей становится все больше и больше, но увидел среди толпы меня лишь один человек. Беркут. Он, словно хищная птица смотрел на присутствующих с высока своего размеренного полета и бдел. Я была уверенна, что именно ему люди хотят служить, как родному отцу, как преданному наставнику. Он подошел к могиле первый. Набрав в ладони немного земли он трижды бросил равномерными горстями сырую землю. Его жена положила букет белых лилий прямо к изголовью и медленно встала за спиной своего мужчины.