Он шел около часа. Чтобы привести план в исполнение, ему нужно было зайти в лес достаточно далеко. Ветви, покрытые мхом, походили на лапы, которые тянулись к незваному гостю, словно желая схватить его. Из-за деревьев доносились резкие звуки, похожие на треск и громкий протяжный свист. В гнилых водоемах плескались невидимые твари.

Наконец, весь вспотевший и запыхавшийся от трудной ходьбы, он дошел до небольшой поляны. Место было высокое, а потому не топкое. Не обнаружив ни бревна, ни камня, Ричард сел в густую траву и положил рядом мешок. Закрыв глаза, он глубоко вздохнул.

Он вспомнил Олений лес. Как же ему хотелось туда вернуться! Потом он подумал о друзьях — о Чейзе, о Зедде. Он так давно не виделся с ними. Зедд… Ричард с детства знал этого старика, но даже понятия не имел, что Зедд — его родной дедушка. Но они все равно всегда были друзьями. И они любили друг друга. Так какая разница, что Ричард не знал об их родстве? Разве они с Зеддом меньше любили друг друга из-за этого?

Ричард уже давно не видел Зедда. Хотя они и встречались в Д’Харе, в Народном Дворце, там у них почти не было возможности поговорить спокойно. Вот было бы здорово поговорить сейчас с Зеддом, попросить у него помощи.

Ричарду и в голову не приходило, чтобы Кэлен могла отправиться к Зедду. Зачем? Разве она не хотела отделаться от него, и разве она своего не добилась? Но больше всего на свете он желал ошибиться.

Он тосковал по Кэлен, по ее улыбке, глазам, тихому голосу. Ему так не хватало сейчас ее мудрых советов. Только с ней его жизнь обретала смысл. Он бы все отдал, лишь бы побыть с нею хоть несколько минут. Но она сама прогнала его. А он дал ей свободу. И к лучшему. Разве он достоин ее?

Неожиданно для себя Ричард попробовал призвать Хань, как и учила его сестра Верна.

В дороге он упражнялся каждый день, и, хотя он и не чувствовал Хань, ему все равно было приятно настраиваться на него. Это приносило ему покой. И сейчас это занятие немного успокоило Ричарда. Он почувствовал себя лучше.

Снова, как обычно, он представил себе Меч Истины, словно парящий в воздухе, стараясь отчетливо разглядеть каждую деталь. В этом состоянии спокойного созерцания Ричард вынул меч из ножен. Он и сам не знал зачем. Просто почувствовал, что надо.

Он положил меч на колени. Состояние покоя ушло, и он ощутил магию. Ну что ж, если появится враг, он будет к этому готов.

Теперь ему оставалось только сидеть и ждать. Он не знал, когда придет Паша, но она придет обязательно. Сразу прибежит, как только поймет, где он находится.

Пока он был сосредоточен на созерцании, Ричард не обращал внимания на жужжание насекомых, кваканье лягушек, шуршание мышей и других мелких тварей. Сейчас он услышал все эти звуки словно впервые.

Потом вдруг все смолкло.

Ричард сидел, закрыв глаза. Перед его мысленным взором возник неясный темный силуэт какого-то чудовища. Сзади!

В одно мгновение он вскочил, обернулся, и меч, действуя словно сам по себе, нанес удар. Тварь отскочила, но тут же снова бросилась на него. Ричарда захлестнула волна радостного возбуждения. Хорошо, что все не кончилось сразу. Хорошо, что он может выплеснуть всю свою ярость в пляске духов.

Зверь был черен, как сама смерть, и передвигался с неумолимой быстротой самой смерти. Они метались по поляне. Меч рассекал воздух, а чудовищный противник Ричарда пытался нанести смертельный удар. Его когти были похожи на ножи. Ричард весь отдался магии меча, соединив свою ярость с яростью волшебного оружия.

Он снова плясал пляску смерти. Он снова умножил свою силу. Ему помогали духи. Духи тех, кто прежде владел мечом. Он покорился их воле и теперь словно наблюдал со стороны, как он сам наносит удары и увертывается от ударов врага. Он жаждал этого знания. Жаждал пляски смерти.

Он действовал не задумываясь. Он уже не просто держал в руках магический меч. Теперь он стал его полновластным хозяином.

Чудовище бросилось на него и с предсмертным воплем рухнуло на землю, разрубленное надвое Мечом Истины.

И снова наступила тишина.

Ричард стоял, тяжело дыша. Ему было даже жаль, что все кончилось. В этой колдовской пляске он нашел желанное облегчение. Он дал выход не только тоске и бессильной злобе, но и чему-то более темному, таившемуся в самой глубине его души.

Прошло уже часа два после восхода солнца, когда пришла Паша. Сначала Ричард услышал хруст веток, потом она появилась на поляне, с трудом продираясь сквозь колючий кустарник.

Ричард сидел, закрыв глаза, скрестив ноги, и меч снова лежал у него на коленях.