— Дохлый медведь воняет, — ответил Ричард.

Он жестом указал на мрисвиза. Паша с почтением отступила в сторону, и сестра Марена направилась к деревьям. Паша искоса поглядела на Ричарда, и когда сестра Марена вскрикнула от изумления, послушница подняла голову и заулыбалась.

Наконец сестра Марена, смертельно бледная, вернулась к ним.

— Ты сказала правду, дитя мое, — прошептала она. — Прости.

Паша присела.

— Разумеется, сестра Марена. Спасибо, что не пожалела времени засвидетельствовать мои слова.

Прежнее высокомерие сестры сменилось искренней тревогой. Она повернулась к Ричарду.

— Как умерла эта тварь? — Ричард полуобнажил меч, показал ей клинок, и снова вложил его в ножны. — Значит, это правда? Ты убил его?

Ричард пожал плечами:

— Я много лет провел в лесах. Я-то знаю, что это не кролик.

Сестра Марена вновь посмотрела на убитого мрисвиза.

— Я должна изучить его. Такая возможность не представлялась еще никому.

Паша сморщилась от отвращения, когда сестра принялась ощупывать рот и уши, а затем провела пальцами по черной коже чудовища. Осмотрев внутренности, сестра Марена повернулась к Ричарду:

— А где его покров? Паша говорила, что он был на месте.

Когда меч рассек чудовище, покров, напоминавший плащ, сам собой поднялся вверх и потому остался невредим. Поджидая возвращения послушницы с сестрой, Ричард изучил его и обнаружил одно удивительное свойство. Тогда он отмыл плащ от крови и повесил на дерево сушиться, а потом убрал в мешок. Он не имел намерения расставаться со своей добычей.

— Он у меня. Это мой трофей.

Сестра Марена удивилась.

— А как же… ножи? Разве мужчины не стараются завладеть именно такими трофеями? Зачем тебе понадобился покров?

— У меня есть меч, — ответил Ричард. — Зачем мне ножи, которые, как выяснилось, уступают моему мечу? А этот большой черный плащ мне еще пригодится, вот я и решил оставить его себе.

Сестра нахмурилась:

— Это что, тоже условие перемирия?

— Может, и так.

Она вздохнула и махнула рукой.

— Ну да это, пожалуй, не важно. Важна сама тварь, а не ее покров. Я должна изучить эти останки получше.

Она вернулась к убитому чудовищу, а Ричард приторочил к седлу мешок, лук и колчан, а затем и сам сел верхом на Бонни.

— Не оставайся в лесу до заката, сестра Марена! — крикнул он.

Она обернулась.

— Это моя лошадь! Ты не можешь оставить меня без лошади!

Ричард виновато улыбнулся:

— Я подвернул ногу, когда сражался с мрисвизом. Ты же не хочешь, чтобы ваш новый ученик всю дорогу шел, прихрамывая? Я могу упасть и разбить голову…

— Но…

Ничего не говоря, Ричард схватил изумленную Пашу за руки и усадил ее на лошадь позади себя.

— Прошу вас, сестра Марена, ни в коем случае не задерживайтесь в Хагенском лесу до вечерней зари! Я слышал, это очень опасно! — крикнул он.

Паша не смотрела на сестру, но Ричард, сидевший впереди нее, почувствовал, что она беззвучно смеется.

— Хорошо, хорошо, — ответила сестра Марена, поглощенная изучением мрисвиза. — Возвращайтесь во Дворец. Вы оба поступили правильно. А я займусь останками этого чудовища, пока их не сожрали звери.

Паша так крепко держалась за Ричарда, что ему трудно было дышать. Ее упругие груди прижимались к его спине, и это отвлекало его. Видимо, она очень боялась упасть с лошади.

Когда они выехали из леса, Ричард пустил Бонни шагом и убрал руки Паши, но она тут же снова схватилась за него.

— Ричард! Я упаду!

— Не упадешь. Держись свободно, двигайся в одном ритме с лошадью, старайся держать равновесие. Тебе вовсе не обязательно цепляться за меня, чтобы уцелеть.

— Хорошо, я попробую, — ответила Паша.

Солнце уже садилось, когда они спустились с холмов и поскакали по дороге, ведущей к городу. Ричард все вспоминал поединок с мрисвизом и неожиданно поймал себя на мысли, что его почему-то опять тянет в Хагенский лес.

— Ты ведь не подвернул ногу? — после долгого молчания спросила послушница.

— Нет.

— Значит, ты солгал сестре. Ричард, разве ты не знаешь, что лгать — скверно? Создатель ненавидит лжецов.

— Сестра Верна тоже так говорила.

Ричарду надоело, что Паша постоянно цепляется за него. Он спешился и повел Бонни в поводу. Паша пересела в седло.

— Зачем же ты лжешь, если знаешь, что это нехорошо?

— Я просто хотел, чтобы сестра Марена обратно шла пешком. Она ведь заставила тебя всю дорогу до леса идти пешком в наказание за то, в чем ты была не виновна.