А вот свой дом я отыскала с трудом. Дома волков без пары всегда находились в центре поселка, недалеко от общего игрового дома. Мы любили отрываться, любили зависать друг у друга, смотреть кино в домашнем кинотеатре, жуя попкорн, играть в видео игры, устраивать пижамные вечеринки. Как давно этого всего не было, как давно мы вот так не собирались…

Правда сегодня мне этого и не хотелось. Сегодня мне хотелось побыть одной. Посидеть здесь на траве, рассматривая темную гладь озера и клубы тумана над ним.

Но в одиночестве побыть захотелось сейчас не только этой волчице.

Буквально через десять минут после моего прихода к утесу вышла Эмили Бартон.

Она даже не заметила меня, просто подошла к самому краю и остановилась, вглядываясь в сумрак.

– По-моему, уже поздно для купаний, - прокомментировала, глядя на купальник «всезнающей зазнайки».

– Тебя забыла спросить, - повела Бартон плечом, выискивая что-то в воде.

Купальник, кстати, был бабушкиным. Темно-красный, сдельный, скрывающий все выпуклости. Уродство. Но… это уродство странным образом шло Эмили, как-то даже не шло, а подходило. Она тоже была как этот купальник: на вид простая, а внутри черт знает что творится.

Пожалуй, раздрай даже хуже, чем у меня, какой-то почти болезненный комок эмоций.

– Как Макклин? – спросила, чтобы отвлечь девушку.

– Да что с ним будет. Орет и злится, - пожала волчица худыми, костлявыми плечами.
– У этого волка на тебя, видимо, большие планы, - и снова повернулась к обрыву.

– Эм, не глупи. Темно еще, вода холодная, поплавай в бассейне возле дома, - кивнула головой на яркие окна.

– Хэнсон, вот какого хрена ты ко мне лезешь? – Бартон повернулась.
– Я тебя трогала? Я с тобой даже не поздоровалась, в надежде что ты поймешь намек и сбежишь...

– Да пошла ты, Бартон, - вскочила на ноги я. Тут же внутри вскипела злость. Неконтролируемая, потому что свои эмоции сейчас я контролировать не могла вообще.

– С удовольствием, - улыбнулась волчица, - как только ты свалишь и заберешь свое наигранное самаритянство и долбанное участие с собой. Иди проповедуй щенкам.

– Сучка, - рыкнула я и, не соображая, что творю, метнулась к Бартон.

Удар о воду был такой силы, что на миг у меня выбило дыхание, а пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в шею Эмили, разжались.

Нас отшвырнуло друг от друга, и мир скрылся за темной толщей.

Я выплыла на поверхность практически сразу же, отплевываясь и отфыркиваясь, вытирая глаза.

Черт! Где Эмили?

Я завертела головой по сторонам, но Бартон нигде не было видно. Над утесом и пляжем стояла странная тишина, казалось, даже цикады заткнулись, только легкий плеск маленьких волн и мои хрипы.

– Бартон! – крикнула в темноту, все еще озираясь по сторонам. Одежда намокла и неприятно липла к телу, мешая свободнее двигаться. – Бартон, мать твою!

– Чего ты орешь? – макушка Эмили показалась справой стороны.

– Горло прочищаю, - огрызнулась, направляясь к берегу.

Я выбралась на белый песок и первым делом стянула с себя мокрые кеды. Ужасно мерзкое чувство, когда мокрые, тяжелые тапки на ногах.

Эмили вышла следом минут через пять. Вот только вышла как-то не так. Она странно подволакивала правую ногу, лодыжка распухла.

«Мисс-всезнайка» тяжело опустилась на задницу и, не обращая на меня внимания, начала ощупывать пострадавшую конечность.

Я стояла рядом, пытаясь отжать промокшую насквозь одежду.

– Довольна, Хэнсон?
– вдруг рявкнула Эмили.

– Ты знаешь, - задумчиво покосилась я на девушку, - а ведь, действительно, довольна.

Волчица зарычала, на руках проступили когти, тыльные стороны ее ладоней начали покрываться шерстью.

– Что с твоей ногой?
– не отреагировала на явную угрозу. 

– А ты как думаешь, что с…

– Бартон, рычать прекрати, - скрестила руки на груди. – Ты поэтому в воде и оказалась, что пасть вовремя захлопнуть не можешь. Думаешь, я с тобой церемониться буду?

– Хэнсон, а ты не охренела ли? – Эмили начала медленно подниматься.

– Может и охренела, - пожала плечами, - но это не твое собачье дело.

Эм рванулась вверх, желая полностью встать, и забыла про больную ногу, за что тут же поплатилась. Громкий крик прорезал ночную тишину, с ближайшей ветки взлетел грач.

– Ну? – выгнула бровь, подходя к девушке, снова растянувшейся на песке. – И кому ты что доказала?

– Не твое дело.

Я протянула руку, пригнулась, подставляя Бартон плечо. Эмили в недоумении смотрела на меня, разглядывая с недоверием и осторожностью. А мне было все равно. Судя по всему, не у меня одной выдался тяжелый день, а если уж совсем честно, то у Бартон вся неделя такая. Слишком на нее давят совет и альфа. Тянут в разные стороны, как канат.