А я смотрела на Бартон в его руках, опустившую голову на плечо Макклина, и непонятно отчего злилась. Не то чтобы злость была сильной, но все же была. И бабушкин купальник вдруг совершенно нелогично перестал казаться таким уж бабушкиным, и совсем он даже не закрытый. Я нахмурилась, задумалась, снова бросила короткий взгляд на Бартон и Макклина, которому вдруг вздумалось обернуться и перехватить мой взгляд. Мужчина улыбнулся улыбкой, которая мне тоже почему-то не понравилась, и отвернулся, уверенно продолжая шагать вперед. Я фыркнула и уставилась себе под лапы, предпочитая больше не смотреть на парочку, а экономить силы. Адреналин спал, и нервы снова дали о себе знать, я опять начала прислушиваться, почти не отдавая себе в этом отчета. Но посторонних шорохов действительно не было, да и лес потихоньку редел, показались огни поселка.

Томас отправился со мной, помогая донести вещи. Конард, Джереми и Люк пошли к дому Бартон.

– Ты правда молодец, Крис, - ласково улыбнулся мне мужчина у порога.

Ага, молодец, как же…

Я зажмурилась, прикрыла морду лапой и помотала головой. Томас рассмеялся и сбежал со ступенек, махнув мне рукой. Почему-то вдруг подумалось о том, кто именно будет перебинтовывать лодыжку Эм. Я представила, как Конард, стоя на коленях, держит в руках ногу Бартон, как осматривает ее, как проводит руками. Будет ли он также осторожен и нежен с ней, как и со мной всего несколько часов назад?

О, черт… Как же мне надоели эти гормональные всплески!

Увиденная в воображении картинка совсем не воодушевляла. Настроение испортилось окончательно.

Я, поджав хвост, вернулась домой, изменилась, подхватила грязные шмотки, и отправилась в душ. Все еще хотелось побыть в одиночестве. Сейчас, пожалуй, больше даже, чем прежде.

Конард Макклин

– Ты не слышишь меня, Джефферсон, - покачал я головой. – По какой-то совершенно непонятной мне причине.

Этот разговор несколько затянулся, начал надоедать. Аллен выглядел почти так же напряженно, как, наверное, и я. Складки у губ, упрямый взгляд, руки, сцепленные в замок под подбородком. На диване, у входа, сидел Джефферсон-придурок-младший, вроде бы расслабленный, но в глазах ярость. Такая, которая может быть только у молодого волка.

Бесись, бесись, щенок. Борись с этой злостью. Ты – будущий альфа этой стаи, тебе надо научиться с этим бороться, иначе – пропасть и смерть.

Я чувствовал напряженный, злой взгляд спиной и гадал, когда же сорвется мальчишка. Отчего-то была полная уверенность, что сорвется обязательно.

– Конард, - покачал головой Аллен, - четыре тела, - повторил снова.

Я улыбнулся.

– Докажи.

– Они все посещали «Берлогу». Ты всех их знал.

– Весь город ходит в «Берлогу», люди в том числе. Докажи, - я не понимал, почему должен отчитываться и что-то доказывать Джефферсону. Я ни перед кем не отчитывался уже очень давно и порядком отвык от подобных разговоров. Люк – не в счет. Перед ним я чувствовал себя обязанным, перед ним у меня была ответственность.

– Макклин, - прогремело сзади, - мы просто заявим в совет, и уже они будут разбираться.

– Научи своего щенка держать пасть закрытой, Аллен, пока взрослые дяденьки разговаривают, - прокомментировал заявление щенка.

В ответ услышал приглушенное рычание.

– Маркус, - тихо, но твердо окликнул своего сына Джефферсон-старший, устало качая головой. Скрежет когтей о чашку стал ответом, но все же Марк заткнулся. Себе же на пользу. Хотя, я полагал, что знаю, каких невероятных усилий ему это стоило. Обуздать зверя внутри и инстинкты чаще всего очень непросто.

– Ты мне так и не ответил, Аллен, - обратился я к волку. – Мы вроде бы с тобой сегодня все обсудили. А Кристин Хэнсон опять оказывается в опасной для себя ситуации…

– В чем дело, Макклин…

Нет, этот парень безнадежен.

– …почему тебя так волнует Крис? Какого хрена ты к ней прицепился?

– Потому что вас она не волнует совершенно, - ответил не поворачиваясь. – Твой щенок, Аллен, бросил ее вчера одну в лесу. Волчицу на пороге новолуния, твой щенок позволяет девушке, которой противопоказан любой стресс, даже дебильные ужастики, вытаскивать из твоих немощных волков всю ту грязь и дерьмо, что копилось в них годами, твой щенок ценит только свои интересы. Вы вдвоем сегодня покинули стаю. Ни альфы, ни бэты… В итоге поставили под угрозу жизни не только волчицы и ее не рожденного щенка, но и ее мужа, целителя, ниптонга. Мне продолжать? – я бил по больному, по самому уязвимому месту. Специально, потому что был очень зол, потому что зверь внутри меня жаждал отмщения, потому что знал, что был прав. С удовольствием садиста, глядя, как темнеет и мрачнеет с каждым моим словом лицо альфы этой стаи.

– Кто ты такой, чтобы оценивать мои решения и поступки, Макклин?

– А кто ты такой, чтобы обвинять меня в убийствах, Джефферсон? Ты знаешь мое отношение к дури, ты знаешь мое отношение к «Берлоге» и городу, городским волкам, так почему считаешь, что я тронул бы хоть кого-то?

– По твоим же словам, ты убил Макгрэгора, - прошипел с дивана Маркус.

– И не стал особенно это скрывать. Макгрэгор был куском дерьма, туда ему и дорога.

– Макклин! – зарычал щенок.

– Рот закрой! – все-таки повернулся я, услышав, как скрипнул кожей под парнем диван.