– Волк, - сделал я глоток ароматного напитка, пряча за чашкой ухмылку.

– Просто волк?

– Да, просто волк, - снова принялся за еду. – Я не совсем понимаю, что ты хочешь услышать. Страшную тайну? О том, что я изгнанник? Или убийца?

– Нет, не знаю… Но… Хорошо, где твоя семья? – она вперила в меня упрямый взгляд. Я понимал, что поговорить девушка хочет отнюдь не обо мне, не о моей семье, ее сейчас беспокоит только одна тема, но… начинать ведь с чего-то надо, правда?

– В Атланте, - ответил честно.

– Ты единственный ребенок?

– Нет, у меня еще двое братьев.

– Ты был женат?

– В смысле, нашел ли я свою пару?
– я подался вперед. – А почему ты спрашиваешь, Хэнсон? Неужели так нравлюсь?

– Да пошел ты, Конард Макклин, - девчонка вскочила на ноги, чуть не опрокинув стул. – Ты хоть иногда можешь быть серьезным?

– А с чего ты решила, что я не серьезен?

– Я тебя умоляю, Макклин, - закатила Крис глаза, снова опускаясь на место. – Ладно, не хочешь - не говори.

Она взяла в руки нож, начала вертеть в пальцах, взгляд стал задумчивым, рассеянным.

– Что такое умное лицо, Хэнсон? – я заканчивал расправляться с яичницей, молчание явно затянулось.

– Просто не понимаю…

– Чего именно?

– Что будет потом. Не знаю, чего ждать. Все не так, все неправильно. Я… Скажи, вчера… то есть сегодня, я поступила неправильно? Зря наговорила это все Джефферсону?

– Крис, - я вздохнул, поставил локти на стол, - в детстве я обожал сэндвичи с плавленым сыром и зеленые абрикосы, лазил за последними на деревья, падал с них разбивал себе коленки и локти, обдирал ладони, но лазить не переставал. Синяки и ссадины не могли меня остановить. И совсем не любил мясо, предпочитал рыбу. Сейчас мои вкусы, конечно, изменились, но не намного, – я поднялся, прошел к холодильнику, открыл дверцу, выдвигая ящик для хранения овощей. Там лежали зеленые абрикосы. – Теперь их доставать стало, пожалуй, еще сложнее, чем в детстве. Приходится заказывать.

Кристин улыбнулась, впервые почти естественно, а не натянуто и тревожно, как до этого. Кивнула, давая понять, что следит за ходом моих мыслей. Я вернулся за стол.

– Все в стае считали, что мои пристрастия неправильны. Мама, отец, даже альфа. Пару раз мы серьезно скандалили. Потому что неправильно, когда волчонок трескает зеленые абрикосы и рыбу, вместо истекающего кровью оленя или кабана. Неправильно есть сахар, соль, джем. Неправильно быть совой, неправильно разрешать детям играть в видео игры и неправильно заставлять их учиться, неправильно держать бармена-гея, но и азиат, афроамериканец, испанец – неудачный выбор. Неправильно уходить из стаи, неправильно громко говорить о том, что тебе грустно, о том, что весело – тем более, неправильно желать чего-то, но и не желать тоже неправильно. Вопрос тут, скорее, в том, что неправильно именно для тебя. Понимаешь меня?

– Да, - Кристин прикрыла глаза. – Маркус…

– Не понимает, какую ошибку совершает, - закончил я вместо девушки. – Ты устроила ему хорошую встряску, и, черт меня дери, она действительно была ему нужна, если мальчишка когда-нибудь собирается стать альфой. А судя по тому, что я вижу, собирается. Он уже не может без стаи. Он – лидер, сильный, но пока не особо самостоятельный, не очень ответственный.

– Аллен всем руководит, - кивнула Хэнсон, - окончательное решение всегда за ним. И это Аллен всегда готовил Маркуса в будущие альфы. Марк не сможет не быть альфой. Я чувствую это в нем, когда просто стою рядом, когда просто смотрю, это его… природа. Его отказ от стаи… словно он из-за меня ломает себе ноги. А мне просто нужен год, всего лишь год…

– Ты это понимаешь, я это понимаю. Щенок пока не очень. Но, полагаю, и до него дойдет. Со временем. Он просто пока неопытный. И ты боишься. Боишься стать причиной его гибели. Я понимаю. Брать на себя ответственность за другого волка… Плюс твое общее состояние…

– Я понимаю умом, что происходит и почему, понимаю, что это всего лишь пустые эмоции. Понимаю, что большая их часть, с учетом последних событий, даже не моя! Но… но не понимаю, что с этим делать.

– А зачем с этим что-то делать?

Женская логика иногда ставила меня в тупик. Вот как сейчас.

Волку же внутри было абсолютно насрать вообще на все происходящее вокруг, он хотел бухнуться на спину и кататься по полу из-за запаха Кристин.

Тупое животное.

– Потому что мне это не нравится. Я и без того чувствую себя дерганой истеричкой, а тут еще все это… Черт, - вскрикнула Крис и выронила нож из пальцев, запахло кровью. Девчонка затрясла в воздухе пострадавшей конечностью, отчаянно шипя.

– Вот поэтому, - я поднялся, обошел стол и встал напротив волчицы, - с тобой все и носятся, – взял ее руку в свою, поднес к губам и лизнул ладонь. Один раз, другой, не сводя с Хэнсон взгляда. Ее зрачки расширились, глаза потемнели, дыхание сбилось. Она не пыталась отнять руку, очень старалась выглядеть невозмутимо, но я чувствовал, как участился ритм ее сердца, слышал и делал соответствующие выводы. 

Кровь была соленой, кожа на руке мягкой и вкусной, запах оставался по-прежнему сладким и насыщенным.

– Ты выросла, малыш, - сказал, отпуская ладонь, практически полностью зажившую. – Это нормально, что мужчины конкурируют из-за тебя, тем более на пороге твоего новолуния. Дальше, конкуренции станет больше.

– Ага, - Крис неловко отняла свою руку, хмурясь. 

Я развернулся и сел на место, давя довольную улыбку.

– Как в детстве, - пробормотала девушка себе под нос, разглядывая ладонь. – Спасибо, - подняла она голову, улыбнувшись. – Ты всегда меня выручаешь.