Шрифт:
– Я твой покорный раб, малыш, - склонился в шутливом поклоне.
– Ага, а я королева Англии, - закатила волчица глаза, поднимаясь на ноги, обеими руками держась за спинку стула.
– И как оно? – выгнул бровь, переводя беседу в другое русло. Хватит на сегодня двусмысленностей, сбежит еще.
– Что?
– Корона, Крис…
Мелкая прыснула, покачала головой.
– Нет. В самый раз. Я словно была рождена для нее, - гордо вздернула она острый подбородок, а в глазах плескался смех. Кристин выпрямилась. Но потом резко снова стала серьезной. – Почему ты ничего не сказал вчера. Ты ведь мог…
– Чтобы дать Джефферсону лишние карты в руки? Нет, - покачал головой, - я не настолько меценат. Вообще ни хрена не меценат, если уж на то пошло: стая Джефферсона меня никогда не примет. Ну и потом, решение все еще за тобой. Всегда за тобой.
– Я скажу ему. Скажу Марку, сегодня же. Скажу все то, о чем мы сегодня с тобой говорили. Только спокойно, - вздохнула девушка. – Не так, как было вчера. Вчера все было ужасно.
– Давай так, - отставил я пустую тарелку, - ты скажешь Джефферсону тогда, когда сама придешь в норму. Извини, конечно, сейчас ты так же далека от нее, как Тоби Магуайр от НХЛ.
– Я боюсь, что потеряла его… как друга, как самого лучшего друга, как самого близкого волка.
– Вы когда-нибудь ссорились? – я поднялся, принялся собирать грязную посуду. Хрен его знает, зачем я вообще разговариваю с Кристин на тему Джефферсона. Господи, я? Серьезно? То есть я и правда пытаюсь помирить девушку, которая будет извиваться подо мной через несколько недель, и потенциальную помеху? Да? Я делаю это? Псих конченый…
– Нет.
– То есть это ваша первая серьезная ссора?
– Да.
О, а мальчику не просто надавали вчера по морде и ткнули носом в собственное дерьмо, ему вчера открылась страшная правда про весь женский пол. У девчонок могут быть яйца, клыки и когти, они могут с чем-то не соглашаться. Бедный, парнишка, тяжело Маркусу сейчас.
– Тогда и ему надо время, чтобы все переварить. Ты вчера выбила почву у него из-под ног. Было немного грубо, но действенно. Вы помиритесь.
– Я тебя не понимаю, - пробормотала девушка. Она стояла сзади, очень близко, ее дыхание обжигало спину.
– Я сам себя не всегда понимаю, - пожал плечами, поворачиваясь. – Возможно, это просто атавизм или паразит, который я подцепил в стае и так и не нашел таблетку от него.
– Ты альфа? – вдруг в лоб спросила девушка, вглядываясь в мои глаза.
Я даже растерялся на несколько мгновений. Молчал, пытаясь понять, что именно ее волнует. Что еще? Откуда этот вопрос, странный вопрос. С другой стороны…
– Никогда себя таковым не считал, никогда и никто не готовил меня к этому, я жил с другими мыслями и побуждениями. Стая, сама по себе, как категория, как понятие, никогда меня не интересовала. В отличие от твоего щенка. Ты права, Кристин, альфа – у мальчишки в крови. Вы помиритесь, малыш.
– Правда?
О, Господи… Что… Что она творит? Этот взгляд был способен выскрести душу и швырнуть под ноги.
– Правда, - слегка улыбнулся.
Хэнсон вдруг подалась вперед, обхватила меня за шею, приподнявшись на носочки, легко прикоснулась губами к щеке.
– Спасибо, Конард! – объятия стали крепче. – Спасибо!
Будто я ей чертову луну подарил, честное слово.
Глава 19
Кристин Хэнсон
Я вышла от Макклина, улыбнувшись благодарно, консьержу, который и пропустил меня к оборотню, сбежала вниз по лестнице и подставила лицо солнцу, на миг закрыв глаза. На пять секунд, всего на пять секунд я позволю себе выкинуть все мысли из головы и ни о чем не думать.
Лето в самом разгаре, разлито в воздухе, как лимонад, потрескивает на языке, как кислая жвачка, а мне хочется забраться с головой под одеяло, заткнуть уши и зажмуриться. Ведь если я не вижу чудовищ, значит и они меня.
Тачку вызывать не стала. Мне надо было о многом подумать и многое для себя решить, поэтому к поселку решила отправиться пешком, зайдя перед этим в магазинчик на заправке, чтобы купить бутылку воды. Вот бы точно так же вместо обычной минералки в бутылках продавали лето… И надпись: «То самое лето»… Было бы здорово.
Интересно, а какое лето для меня то самое?
Картинка с ответом возникла в голове раньше, чем я даже успела додумать вопрос.
Последний учебный день, мне восемнадцать, и на выходе из школы меня ждет Марк. На нем потрепанные кеды, вылинявшие джинсы, футболка за пять баксов, купленная на развале, потому что у нее какая-то особенная надпись, волосы, как обычно, растрепанные. Он стоит, опираясь задницей о дверь тачки, и улыбается. В машине Арт, Ким, близняшки, громко что-то орет радио. И я улыбаюсь в ответ. И все девчонки, которые в тот момент на улице, все те, кто видят Марка, смотрят на Джефферсона так, как только могут смотреть восемнадцатилетние девчонки на симпатичного парня в последний учебный день, в первый день начала каникул. Как на кинозвезду, как на героя какого-нибудь популярного сериала.