Слева от Михаила на мгновение поднялся Никита, взмахнул рукой и снова залег.

Дом изнутри осветился вспышкой разрыва гранаты. Полетели стекла, куски рам, осколки кирпича. В нескольких метрах позади Чубарова на землю с шорохом свалилась срезанная осколком Ф-1 ветка сливы.

– Ты что?
– рыкнул обалдевший Миша.
– Крыша поехала? "Эфкой" прямо перед носом! Камикадзе, блин!

Растерянный Филонов похлопал себя по подсумку.

– Вот черт! Я ж думал - "эргэдэха" *!

* У оборонительной гранаты Ф-1 радиус разлета осколков равняется 200 метрам, а у наступательных типа РГД-5 и др.
– всего 20-30 метрам.

– В следующий раз проверяй, метатель!

– Извини...

– Ладно, - Чубаров вскочил на ноги.
– Нет худа без добра. Теперь дом можно не проверять. Там даже тараканов живых не осталось... Но ты все-таки поосторожнее.

– Да понятно, - отмахнулся Никита.

* * *

Магомед оставил между деревянными стенками промежуток сантиметра в три и попытался просунуть в него ствол пистолета-пулемета, когда посланные Чубаровым пули угодили в заполнявшие ящики доверху и проложенные соломой бутылки с уксусной эссенцией.

В лицо Бачараеву ударила струя кислоты вперемешку с мелкими зазубренными осколками. Свинец прошел мимо, но чеченцу это было уже безразлично: оба его глаза пропороли плоские стеклянные чешуйки, язык и небо ожгло уксусным концентратом, первый же инстинктивный вдох наполнил легкие ядовитыми парами и принес с собой такую боль, о существовании которой Магомед никогда не подозревал. Внутри грудной клетки будто вспыхнула термитная шашка, поджаривающая Нежные альвеолы и превращающая в пепел нервные окончания.

Двадцатисемилетний боевик раскинул руки, упал на колени и заорал, подняв лицо к потолку.

Жуткий вопль искалеченного человека был слышен даже на окраине аула, заставив обороняющихся похолодеть и открыть ураганный огонь во все стороны.

Злоключения Бачараева на этом не закончились.

Брошенная Филоновым граната попала точнехонько в широко раскрытый рот, выбила передние зубы и завернула язык Магомеда вовнутрь горла. Вайнах захрипел, свалился навзничь, треснулся затылком о доски, и в это мгновение ребристый кожух лимонки разорвало на десятки стальных ромбов...

* * *

Спустя два часа после начала встречи с родственниками моряков, погребенных на стометровой глубине Баренцева моря, Президент почувствовал, как садится его голос.

А люди так и не успокаивались.

За то время, что Глава Государства пробыл в актовом зале здания местной администрации, он успел раз десять пожалеть, что менее года назад принял предложение стареющего "царя Бориса" и согласился баллотироваться на высший пост в стране.

Управление российским государственным аппаратом представляло из себя искусство постоянного компромисса между понятиями "честь" и "совесть" и тем беспределом, что творили сотни тысяч чиновников рангом пониже Президента начиная с Главы его Администрации и заканчивая обычным патрульным милиционером где-нибудь на тихой улочке уездного городка. Излишне говорить, что в подавляющем большинстве о совести приходилось забывать.

Иначе и быть не могло.

Все началось с финансирования избирательной кампании. Один раз закрыв глаза на происхождение денег и людей, что вкладывали миллионы долларов в "будущее России", потенциальный Президент уже не смог остановиться. На то и был расчет его окружения: единожды изменивший своим принципам человек легко соглашается на повтор. А потом уже и сам считать перестает, ибо в компромиссе главное - первый шажок. Все дальнейшее логически проистекает именно с того момента, как персона, скрепя сердце, соглашается на "ма-а-аленькое" отступление от норм порядочности. Естественно, во благо страны и общества...

Катастрофа с атомным ракетоносцем наглядно продемонстрировала Верховному Главнокомандующему, насколько прогнила вся система управления. И одновременно с этим он понял, что никаких кардинальных изменений он внести не в состоянии.

Придется удовлетворяться тем, что есть.

Его первым порывом, оставшимся еще с тех времен, когда он не был Президентом, стало желание сорвать погоны с Главкома ВМФ и алкоголика, командующего Северным флотом. Но, предугадывая желание Первого Лица, к нему явились Председатель правительства и Глава Администрации, которые быстро объяснили, что расправа с адмиралами способна лишь осложнить обстановку в армии и пошатнуть сложившееся равновесие между ветвями власти.

Президент стиснул зубы и вынужден был согласиться с тем, что никого наказывать до прояснения всех обстоятельств дела он не будет. Тем самым он обрек и себя, и всю страну на ожидание результатов работы государственной комиссии, чего и добивались чиновники-парламентеры. У Главы Государства было подозрение, что с "Мценском" произошло нечто иное, чем столкновение с миной или иностранной субмариной, но после бесед с генеральным конструктором "Аквамарина" и вице-премьером Ильей Кацнельсоном тревожные мысли отступили на второй план.