Однако, столкнувшись лицом к лицу с пятью сотнями измученных матерей, жен, отцов и братьев подводников, Президент отчетливо понял, что его обвели вокруг пальца. За всю ту ложь, что выливалась с телеэкранов в течение последних десяти дней, отвечать приходилось именно руководителю страны...

– Почему в седьмом и восьмом отсеках прекращены работы?!
– выкрикнула женщина в синей кофте.
– Ведь открыли же девятый отсек! Там вода. Может, в седьмом или восьмом отсеке нет воды! Почему туда никто не пошел?!

– Вы же знаете, - Президент старался держать себя в руках, - я... м-м-м... так же, как и вы, задаю этот вопрос специалистам. Каждые три-четыре часа я звоню им и спрашиваю... Хотел бы каждые пятнадцать минут, но мне просто неудобно их все время дергать. Просто... м-м-м... я считаю, что если буду трезвонить без перерыва, то только отвлеку их от работы, которая нужна была для того, чтобы спасти ваших ребят. А что не пошли... Значит, это их мнение. Это не мое мнение.
– Глава Государства злился сам на себя за то, что не может четко ответить на вопросы собравшихся и дать хоть какую-то надежду.

За полчаса до начала встречи ему вкратце изложили последние новости с места аварии: все моряки погибли в течение нескольких минут.

Точка.

То же самое вроде бы говорят и норвежцы, осмотревшие переходной люк девятого отсека лодки. Изначально спасательная операция была обречена на провал.

Но как объяснить это близким погибших?

А никак...

Родственники, которым лгали целую неделю, не воспримут логического объяснения и не поверят, что им не говорили всей правды только потому, что командование флота билось до конца и не хотело терять даже малейшего шанса на успех. По правде говоря, Президент и сам в это почти не верил. Но у него, как и у всех остальных, не было доказательств обратного.

– Но почему не пошли?!
– выкрикнули из зала.

– Я тоже многократно задавал этот вопрос: уверены ли вы в том, что все закончено? Вы можете мне четко сказать, что все прекращено? И наши, и иностранные специалисты утверждают, что это так...

– Почему сразу не позвали иностранцев? Почему?!
– Женщина в первом ряду была близка к обмороку.

– Я отвечу...
– Президента бросало то в жар, то в холод. Умом он понимал, что Федеральная Служба Охраны предотвратит любой инцидент, но чисто по-человечески ему было бы легче получить по физиономии, чем выдерживать многочасовую пытку психологического давления сотен отчаявшихся людей. В атмосфере актового зала скопилось такое количество волн ненависти и ужаса, что казалось - скоро они расколят здание пополам, погребая под обломками всех собравшихся.
– По поводу того, что знали, что у нас нет спасателей, водолазов и нужной техники... Лодка конструируется, и все эти средства спасения должны находиться в ней, - академик Слуцкий поклялся Верховному Главнокомандующему, что "Мценск" был оснащен по последнему слову техники. Оснований не верить генеральному конструктору у Президента не было. Он и не предполагал, что чиновник, давным-давно забывший даже элементарные законы строительной механики корабля, просто спасает собственную шкуру, - И Северный флот этими средствами спасения располагал. Поэтому на мой первый вопрос, а Игорь Дмитриевич Сергиенко позвонил мне тринадцатого в семь утра...

– В субботу пропала лодка!
– Главу Государства перебил пожилой мужчина в мундире капитана третьего ранга.
– В субботу! А позвонили в воскресенье!!!

Президент беспомощно посмотрел на насупленных Самохвалова, Зотова и Яцыка, молча сидевших в за длинным, покрытым бардовым кумачом столом. На бульдожьем, испещренном морщинами лице командующего Северным флотом багровели свежие ссадины. Адмиралу не повезло - при входе в зал на него бросилась одна из матерей и успела от души вмазать Зотову по физиономии. Пока оттаскивали женщину, адмирал получил носком ботинка в пах от сына начальника БЧ-5 "Мценска" и пару минут сидел на корточках у стены, не в силах вымолвить ни слова.

Кацнельсону тоже досталось. Да так, что Илья Иосифович даже не явился на встречу с родственниками, а направился прямиком в медпункт, где ему приложили свинцовые примочки на распухшие скулу и глаз и оставили до утра в палате интенсивной терапии.

– Значит, я об этом тоже ничего не знал, - выкрутился Президент.
– О том, что происходит... Мне министр обороны позвонил шестого августа в семь утра и сообщил... Вот мои вопросы: "Игорь Дмитриевич, что с реактором? И что мы можем сделать для спасения людей? Нужно ли что-нибудь дополнительно?". Военные считали, что у них в руках есть все средства спасения, потому что эти лодки, повторяю... В зале поднялся шум.

– Какие средства?!

– Как вам не стыдно!

– Это же подло!

– Да ведь все развалено!

– Вы соображаете, что говорите?!

– Убийцы!!!

– Подождите!
– Президент привстал.
– Я сейчас закончу ответ на этот вопрос... Потому что они полагали, что у них в руках есть все эти средства спасения...

Ситуация начала выходить из-под контроля.

– У меня просьба от имени всех матерей!
– В пятом ряду поднялась высокая женщина с отстраненным и каким-то неживым выражением лица.
– Ответьте только, когда будут вскрыты все отсеки и когда мы их получим - живых или мертвых! Ответьте как Президент!

Главком ВМФ бросил взгляд на стоящего в углу зала офицера в накинутом на плечи белом халате. Медик едва заметно наклонил голову. Самохвалов понимающе моргнул в ответ и отвернулся, подавив в себе желание облегченно вздохнуть.

– Э-э...
– застигнутый врасплох Глава Государства быстро взял себя в руки.
– Ни одна страна мира такой техникой не располагает. В том числе и Россия... Чтобы вот так сейчас, завтра все это поднять, вскрыть... Я могу вам точно и определенно сказать - мы ее не бросим и мы будем работать...