– Яволь.
– Рудометов подхватил СВУ.
– Через сколько вас будить?

– В тринадцать ноль-ноль.

– Понял... Кузьмич, потопали.

* * *

Влад подложил под поясницу свернутую мешковину и поудобнее устроился возле стоящего на треноге пулемета НСВ "Утес", чей ствол был направлен точно на середину озера, оглянулся на мирно посапывающих Пышкина и Славина-младшего, закурил и повернулся к сидящим напротив отцу Арсению и Януту.

Игорь Рудометов по собственной инициативе отказался покинуть свой пост у входа в подземелье и теперь коротал время в обществе отдохнувшего Лукашевича.

– А мне гимн нравится, - Виталий продолжил прерванную беседу.
– Хрен с ним, с Александровым... По крайней мере, музыка получше будет, чем у Глинки.

– Это вопрос музыкального вкуса, - Рокотов передернул плечами.
– Меня лично другое не устраивает. Нельзя одновременно предлагать трехцветный флаг для страны, орла, красное знамя для армии и гимн СССР. Это дичайшее смешение всего... Я не представляю себе, зачем Президент послушал своих советников-идиотов. Кроме скандалов в обществе, это ничего не вызовет.

– Пока что все, о чем мы говорим, только проект, - мягко возразил священник.

– Ваши бы слова, да Богу в уши! Проект...
– Владислав стряхнул пепел. Месяца через два этот проект станет реальностью. Вот тогда попляшем. Одни будут орать старые слова, другие сочинять пародии, третьи просто на всё плюнут. И вместо консолидации народа произойдет очередное размежевание по музыкальным предпочтениям... Бардак, одним словом. Нельзя реалии Среднесовковья переносить в современную жизнь... Но, честно говоря, меня это не удивляет. После признания нашим "свежеизбранным" расстрела поляков в Катыни, проекты гимна и флага кажутся детскими шалостями...

– А с Катыныо что?
– не понял отец Арсений.

– Да то, что наши пшеков не расстреливали...

– Но документы...

– Подделка, причем плохо исполненная...

– Как так?
– спросил Янут.

– Очень просто, - проворчал биолог.
– Основным "доказательством" нашей причастности к тем событиям является постановление ЦК КПСС от апреля или мая сорокового года... я месяц сейчас точно не помню... в котором якобы написано, что принято решение уничтожить тридцать тысяч пленных. Но дело в том, что Центральный Комитет партии принимал решения на пленумах, в Колонном зале. Как вы себе представляете такое собрание? Выходит докладчик и заявляет, что, мол, мы тут посоветовались и решили мочкануть три дивизии польских офицеров? А стенографистки это записывают? И собравшиеся голосуют? Бред. К тому же КПСС появилась только в пятьдесят четвертом году, а в сороковом была Всероссийская Коммунистическая Партия большевиков - ВКП(б). Если Президент не знает таких элементарных вещей и позволяет себя дурить, то его место не в Кремле, а за партой в школе...

– Странно, - протянул Виталий.

– Для нашей страны - нормально, - разозлился Рокотов.
– С флагом и гербом та же петрушка. Бело-красно-синее полотнище - это так называемый "провиантский" флаг, его поднимали на торговых судах. И утвержден он был не триста лет назад, как об этом вопят так называемые "государственники", а в тысяча восемьсот восемьдесят третьем году. Герб мы вообще свистнули у Габсбургов... Как ни крути, получается глупость. Если уж задумали принимать что-то серьезное, вроде гимна или герба, то следует и отнестись к этой проблеме со всей ответственностью. И не стараться одним махом достичь компромиссного варианта со всеми сразу... Лично у меня уже есть куплет, который я буду тихо напевать под музыку Александрова.

– Серьезно?
– Янут вскинул брови.

– Серьезнее некуда...

– Тогда напой, - попросил гранатометчик. Влад набрал в легкие воздух и негромко затянул:

– Сла-авься, Отечество, на-аше голодное,

Жирному доллару мощный оплот!

Ба-анда чиновников, свора безродная,

Нас к торжеству "чубайсизма" ведет!..

Виталий хрюкнул, отец Арсений укоризненно покачал головой.

– Вот, - Рокотов откинулся на мешки с песком.
– А Президент не понимает, что подобным образом будет себя вести половина населения. Какой же это гимн?

– Никакой, - согласился Янут.

– И так во всем, - вздохнул биолог.
– Чего ни коснись... Ведь, если строго разобраться, мы с вами в последние недели занимались исключительно подготовкой и осуществлением ряда тягчайших преступлений. А почему? Да потому, что ни на московские госструктуры, ни на наших доблестных ментов с фээсбэшниками, ни на военных нет никакой надежды. Я не зря регулярно об этом вспоминаю... Мне самому крайне неприятно то, что мы натворили. Но иного выхода у нас не было. Мы не обладаем должной подготовкой, чтобы тихо пройти в аул, тихо освободить заложников и незаметно уйти. Пришлось устроить бойню... По закону нас судить надо. Однако, я уверен, девяносто процентов народа встанет на нашу сторону. Вот такой вот парадокс... Жизнь в состоянии перманентного внутреннего психологического конфликта между нормами права и нормами морали. А мы еще удивляемся, чего это население сокращается, мужики до шестидесяти лет не доживают. Потому и не доживают, что все время на нервах...

– Эк ты загнул!
– Виталий покачал головой.

– Это не я загнул, а биология. Природа не терпит попыток нарушить ее законы. Непонимание руководителями страны простых вещей приводит к ослаблению нации в целом и к развалу государства. Единица общества - это конкретный индивидуум. На нем все и держится. Ежели не учесть потребности индивидуума и не создать комфортные условия его существования, то он не станет работать во благо своей страны.

– Ну, это и так понятно, - Янут пихнул локтем отца Арсения.
– А вы что молчите?