– У… Андрея, - отвечаю еще более осторожно.

– Черт! Ты прикасалась, да? Погружалась в это? – его дыхание сбитое и шумное, как будто он бежит. – Конечно прикасалась, раз поняла, о чем я спрашиваю. Сколько прошло дней? Как глубоко ты залезла?

– Два дня, Игорь. И прикасалась я лишь на мгновение, - пожимаю плечами, все-таки заставив себя оторваться от кровати. Слова и голос мужика напрягают. Бывший смотритель нервничает больше, чем обычно, кажется, что совсем двинулся кукушкой.

– Зарецкий рядом? С тобой? С тобой сейчас кто-нибудь есть?

Полагаю, что кот и юная ведьма не считаются. Но отвечать не тороплюсь.

– Андрей на улице, - говорю в итоге, поднимаясь на ноги и выглядывая в окно. На самом деле, я понятия не имею, где Зарецкий, но почему-то кажется, что в доме его нет. Кажется, что он вообще не ложился.

Часы на дисплее стереосистемы показывают половину двенадцатого, за окном серость и мерзость. Да когда уже эта осень кончится?

Бывший смотритель не торопится говорить еще что-то. Молчит. И пока он молчит, я нахожу взглядом собственную одежду, влезаю в джинсы и майку.

– Игорь? Ты еще тут?

– Да. Да, я здесь, - в трубке шорох и какие-то глухие непонятные звуки.
– Нам надо поговорить, можешь приехать вместе с Зарецким. Мне уже все равно. Только быстрее, Элисте.

– Зачем?

– Дело в списке, на самом деле. Все дело в чертовых списках. Мертвые ведьмы… и мертвые собиратели. Сегодня умрет еще кто-то. Либо из наших, либо из их. Думаю, что все-таки из наших, там цепочка, это все по цепочке, все логично. Если увидишь знакомое имя, проигнорируй, Эли, - звучит почти приказом, на грани паники и требования.

Я совершенно ничего не понимаю. Чем больше он говорит, тем бредовее кажутся его слова, тем сбивчивее речь.

– Игорь, ты же знаешь, что…

– Проигнорируй, - почти верещит мужик. Голос бьет по и без того гудящим мозгам с такой силой, что мне приходится одергивать руку с зажатой в ней трубкой от уха. – Слышишь, Элисте, пообещай, что пока не встретишься со мной, не поедешь за новой душой.

– Почему я?

– Потому что ты их забираешь, Громова, что тут непонятного? Ты всегда забирала убитых. Душу Ани он упустил, следующую не упустит. Лесовая просто феерически ему подгадила, и он злится, злится так сильно, что почти готов совершить ошибку. 

– Кто? Игорь?

– Не могу сейчас. Я жду тебя через час. Тебе же хватит часа, чтобы добраться в центр?

Само собой, я понятия не имею хватит ли мне часа, чтобы добраться. Я вообще не представляю, где нахожусь. Могу, конечно попробовать понять, могу попробовать…

– Куда именно в центр, Игорь?

– Ты приедешь? – он, кажется, совсем меня не слышит или не слышит себя.

– Приеду, только скажи куда, – я правда очень стараюсь сдерживаться и быть терпеливой. Но тело по-прежнему ноет, а в голове по-прежнему гудит. И, судя по всему, Зарецкого дома нет.

– На Чистых. Я буду ждать тебя на Чистых у входа. И не звони Доронину. Расскажешь ему потом, после того, как мы поговорим. Сама решишь, говорить ему или нет.

– Игорь?

– Контроль мне не верит. Они не поверили мне, когда я… - бывший смотритель давится собственными словами, запинается о них. Он снова переживает утрату дочери. И я почти чувствую его боль. Даже так, даже через чертов смартфон. – Сейчас тоже не верят, думают, я с ума сошел. Наверняка думают, что это я… Ты потом им расскажешь.

– Хорошо. Я поняла, - я стараюсь, чтобы голос звучал ровно, стараюсь, чтобы Игорь услышал в нем то, что хочет услышать. – Только… Игорь, я за час не успею, мне надо больше времени.

– Сколько? – он снова почти визжит.

– Через два. Давай через два часа.

В трубке тишина. И пока мужик раздумывает над ответом, я выхожу в коридор. Надо все-таки понять, в доме Зарецкий или нет и как отсюда добраться в центр за два часа.

– Нет. Тогда не на Чистых. У Ховринки.

Мне хочется побиться головой о стену, с моим везением подозреваю, что я в абсолютно противоположной стороне. Да и потом… Ховринка не то место, в котором хочется бывать, не только собирателю, даже человеку. Я приходила туда слишком часто, настолько часто, что в какой-то момент начала ориентироваться там почти с закрытыми глазами.

Помню коридоры, подвалы, повороты и тупики. Помню надписи на стенах, запахи крови, немытых тел, испражнений и блевотины, алкоголя. Помню души, которые забирала: случайные жертвы, обычные прохожие, бомжи, проститутки, дети. Люди погибшие в кровавых ритуалах, измученные, изувеченные тела. Странно, но убийц я никогда не видела. Ни одного. Находила следы ритуалов, атрибутику, надписи, пентаграммы, но ни разу не увидела убийц. А может и видела, но просто не поняла.

Амбрелла – огромная, старая развалюха. Путь из одного конца в другой может занять больше часа, а когда тебя зовет душа… Отвлекаться чертовски сложно, замечать что-то сложно, тем более тогда, когда душа не одна. Не то чтобы я не зудела в уши Доронину, Контролю и совету. Зудела, но… сатанисты – люди, а в дела людей иные не лезут. Точнее, лезут, правда исключительно через бумажки.