С тех пор Наташа садилась только в голову или хвост состава. И внимательнее прислушивалась к своему внутреннему голосу, если ее одолевали воспоминания о Москве...

Поеживаясь от ветра, Наташа вышла на берег и сразу попала под мелкий секущий дождь из песчинок. Они облепили девушку с головы до ног. "Как и не купалась!"

– Все равно, что не купался, - подошел к ней Коган, на ходу вытирая полотенцем мокрые волосы.
– Этот песок у меня уже повсюду.

Наташа хихикнула.

– Пошлячка.

– Сам хорош.

– Кстати, по дороге на пляж я от души посмеялся над нашим общим знакомым. Сначала он требовал, чтобы в номера провели сигнал - он, видите ли, желает совершать звонки с комфортом, а не бегать на рецепшен, и возмущался, что летний кинотеатр уже закрыт - он жаждет отдыхать культурно. Зудел, как осенняя муха, задолбал уже весь персонал. Я бы на их месте уже взял бы его за шиворот, развернул хрюкалом к воротам и придал хорошее ускорение коленом под зад!

– Фима, склочных клиентов на курортах хватает, - урезонила его Наташа, - и служащие уже научились не обращать на них внимания или одергивать их более культурным способом. А если работники пансионата начнут всех скандальных дебилов под зад пинать, то сами быстро получат по тому же месту от начальства.

– А жаль, - хмыкнул Коган, - этот тип явно напрашивается. Ведь были же раньше вышибалы, почитай хоть Чейза: могли и по шее дать какому-нибудь сильно умному утырку, если забузил, и плевать, что он клиент-всегда-прав...

– Это у Чейза. А мы - в реальности.

– В дурдоме мы!
– махнул рукой Ефим. Прикинь, судья отказался перенести прения. Дескать, Игорь, Белка и Витя на месте, значит, адвокатский состав почти в сборе, и нет причин отменять заседание! Вот ж...дыр, ну я с ним разберусь, когда мы доедем до Севастополя!

– Смотри, чтобы Белла не приревновала, если ты вместо нее начнешь на судье разминаться, - пошутила Наташа, - не думаю, что ей это понравится!

– У меня и на нее сил хватит, - расправил могучие плечи адвокат.
– Ладно, пойду я одеваться, а то на этом ветру замерз, как Ленинградское эскимо! Да и ты уже похожа на черничный сорбет...

– А почему судья так торопится провести прения без тебя?
– спросила Наташа, когда они шли к корпусу.

– Мне он ничего путного не объяснил. Просто отказал, и все, как некоторые мамаши на вопрос ребенка "Почему?" истерически верещат: "По кочану! Отстань, а то ща по заднице, домой пойдешь, никуда не пойдешь, вот отец придет!"

Наташа усмехнулась:

– Представила ЭТО в исполнении судьи.

– Нет, он что-то промычал о трех адвокатах из четырех. Я глотку сорвал, убеждая его перенести прения хотя бы на три дня, а он уперся, как осел в новые ворота... Ну, утырок, за это он у меня бутылки собирать пойдет!

– Тьфу!
– вывернул им навстречу из боковой аллеи скандалист, - Адвокат! Что, хорошо зарабатываете, отмазывая "мажоров" и бандитов? Вон какую морду отрастили!

Коган стиснул зубы, спрятал руки в карманы, давя в себе желание сжать кулаки, и ответил:

– Адвокаты еще и невиновных спасают, и по нормам судопроизводства каждому подсудимому положен защитник. А мои доходы тебя не касаются. Ты зато с дырой в кармане ходишь, бомж-колядун!

Наташа невольно рассмеялась, а скандалист, задетый за живое таким отпором, переключился на нее:

– О! Девушка! Хороша: куришь, штаны неровен час треснут! Да еще и с этим мордоворотом треплешься! Эх, всыпать бы тебе по одному месту вожжами, как встарь баб учили...

– И не мечтайте, - отчеканила Наташа, презрительно смерив взглядом тщедушную фигуру скандалиста, его желчное, преждевременно постаревшее лицо, редкие, неопределенного цвета волосы, висящую мешком серую футболку с красной эмблемой "Волшебницы" и дешевые джинсы с пузырями на коленях. Из кармана торчал набор магнитиков - "Джамете. 10 штук за 100 рублей". "Похоже, других подарков друзья и близкие от него вряд ли дождутся", - подумала девушка.

Коган тоже щеголял в сувенирной тишотке, как и многие мужчины в пансионате. И на нем она смотрелась куда лучше. "Может, я себе и Витьке такие же куплю, на память о своем южном приключении со штормом?".

Задетый за живое тем, что его не воспринимают всерьез, да еще и смеются, скандалист выпалил:

– Смотрите, как бы плакать не пришлось! Да тебе только в Биробиджане карманных воров защищать! Самое место тебе, хапуга!

– Знаешь, где тебе место?!
– рявкнул Коган, выходя из себя - Сказал бы, да не при даме!

– Дама?
– скривил губы скандалист, взглянув на Наташу.
– Тьфу!

У Навицкой от гнева потемнело в глазах. Тут уже она не могла обратить все в шутку или успокоить себя тем, что "на дураков не обижаются".

От крепкой затрещины, которая в армии заставляла пошатнуться даже самых могучих парней, скандалист с размаху сел на газон, повалив два спринклера.

– Меня удерживала, а сама?
– поддел Ефим.

– Он и меня достал.

– Ну вы еще пожалеете! Вы вспомните! Я вас...
– запыхтел скандалист, поднимаясь. Коган преградил ему дорогу: