– Надеюсь, вы все-таки найдете взаимопонимание после рождения ребенка, бывает паре именно малыша не хватает, чтобы осознать понятие «семья».

– Посмотрим. У меня сегодня плановый осмотр у врача в роддоме. Рита скоро заедет, возьму в роддом с собою сумку, чувствую, что положат меня сегодня в патологию.

– Я буду спокойна за тебя. Не забудь положить зарядку от телефона.

– Хорошо, - съедаю свой завтрак, выпиваю чай и походкой уточки иду в комнату. Сумка в роддом давно собрана и ждет своего часа. Я не стала маме говорить, что сегодня ночью живот сильно тянуло и были слабенькие схватки. На выписку для себя и для ребенка я так же приготовила вещи. Погода за окном радовала. Так что за красивым платьем могла скрыть свою поправившуюся фигуру.

Рита скинула смс, что ждет меня у подъезда. Подруга сдала на права, и ее папа подарил ей поддержанную инормаку.

– Боишься? – спрашивает Рита, когда я появляюсь из подъезда.

– Я не трус, но я боюсь. Волнуюсь.

– Садись, аккуратно довезу. Игорю звонила?

– Нет, потом.

– Если рожать начнешь?

– Позвоню, когда рожу. Думаю, он маме позвонит, если до меня не дозвонится.

Ободряюще улыбаемся друг другу. Я действительно волновалась, ребенок совсем не активничал, иногда выпячивал что-то, но в основном вел себя тихо. Мне было тяжело ходить, быстро уставала и раздражали отеки на ногах. Единственная обувь, которая могла вместить мои копытца были сланцы.

До роддома подруга довезит быстро, утром в выходной день дороги совершенно пустые.

– Удачки, подружка! Без киндера не возвращайся, - Рита целует в щечку, погладила ладошкой живот, отпускает меня. В приемном отедление меня уже поджидает Раиса Витальевна.

– Как настроение, Брониславская? – ее бодрый голос хочешь – не хочешь, но поднимает настроение. Мои губы растягиваются в улыбке при виде этой энергичной женщины.

– К труду и обороне готова! – смеюсь от своего ответа, от какого-то предвкушения и ажиотажа.

– Настрой правильный, значит будем с песнями и плясками рожать. Пойдем я посмотрю нашу готовность и определим фронт труда.

Меня проводят в смотровую, на кресло с трудом, но залезаю. Откинувшись на спину, смотрю в окно. Было видно ветку дерева с листьями.

– Кого ждем? –Раиса Витальевна ободряюще мне улыбается.

– Не знаю. Большой-большой секрет.

– Сюрприз родителям. Папка, наверное, пацана ждет, - морщусь от неприятных ощущений внизу живота. Задумываюсь над тем, кого ждет Игорь. Мы с ним как-то на эту тему и не разговаривали. Он просто интересовался, как у нас дела.

– Ну, что. Раскрытие у нас в три пальца есть. Сейчас проколем пузырь, поставим капельницу и сегодня уже узнаем, какую ленточку папке на выписку покупать.

– То есть я рожаю? – удивленно уточняю.

– А то! Давай на пост шуруй, оформляйся, потом в душевую, потом в предродовую. Давай-давай шевелись, Брониславкая! Фамилия-то какая у тебя красивая, мужа Славиком зовут?

– Нет. Игорь.

– О, у моего сына такое же имя. Воин! Все, вперед, будем Игоревича ждать.

– Или Игоревну.

– Или ее.

Документы оформили быстро, отправили в душ, провели одну неприятную процедуру, потом погнали в предродовую. Там меня уже поджидала Раиса Витальевна. Опять кресло, какие-то манипуляции вне моих глаз. Помогли слезть, указали на какую кровать ложиться. Тут прибежала молодая медсестра, с улыбкой воткнула в вену иглу, пододвинула штатив с капельницей и убежала. В палате я была одна, словно в этот день никто больше рожать не собирался.

Первые тридцать минут было нормально, я подремала. Проснувшись, ощутила, как схватки стали болезненными, невозможно было ни стоять, ни сидеть, тем более лежать. Я ходила взад-вперед, напевая себе под нос какую-то глупую мелодию. Когда вновь легла, забежала Раиса Витальевна, глянула раскрытие, довольно поцокала языком и убежала, одарив меня лучезарной улыбкой. Мне уже улыбаться не хотелось, хотелось ругаться матом и побыстрее родить, чтобы не мучатся.

Боль была скачкообразной. Амплитудной. Как вспышки. Мне было стыдно кричать, поэтому я грызла наволочку, до крови прокусывала свою руку. Вкус крови отрезвлял, заставлял терпеть. Внезапно ожил мой мобильник.

– Да, - шепчу в трубку.

– Таня! – голос Игоря звенит от напряжения, а я всхлипываю от боли. – Ты плачешь?

– А почему ты так рано звонишь? – дыхание мужа в трубке меня успокаивает. Удивительно, находясь черт знает где, он как-то благотворно на меня влияет.

– Не знаю. Неспокойно мне. Вот и позвонил. Все хорошо?

– Нет. То есть да. Я вообще-то рожаю…

– Блядь, - впервые слышу, как Игорь ругается, почему-то хочется смеяться. –Ты хоть в роддоме?

– Да.

– Ну ладно, это хорошо, - он растерян, слышно по его голосу. –Чем я могу помочь?

– Родить за меня.

– Серьезно? – я молчу, чуть ли до треска сжимаю мобильник, схватка заставляет меня не дышать. –Таня!

– Мне больно… - цежу сквозь зубы, зажмурив глаза, в уши стекают слезы.

– Держись, Танюш, - тихо говорит Игорь в трубку. От его «Танюш» меня пробирает дрожь, появляются силы выдержать эту агонию боли. –Ты у меня сильная девочка! Я верю в тебя! Позвони потом.