Готтон коротко взглянул на меня, и то лишь для того, чтобы взять мою руку, и тут же отвернулся, предпочитая, не моргая смотреть прямо перед собой. Я тоже не желала видеть его лица, а потому последовала его примеру. Да уж, веселенькая нас ждет совместная жизнь.

Эль-Крэлари подошел к алтарю, украшенному цветами и маленькими свечами с зажженной миррой, от приторного, чересчур навязчивого запаха которой кружилась голова.

— Сегодня особый, значимый не только для королевства, но и для всего мира день, — начал эльф. Я злобно сверлила его взглядом. Помнится, не так давно он отдал приказ меня казнить. — Сегодня ваш союз явит миру новую королеву, — продолжал он разглагольствовать. Я его не слушала, погруженная в собственные мысли. Я представляла, как мы с Кристианом убежим сразу же после свадьбы, возможно еще до рассвета. Интересно, он ждет этого часа? Есть ли у него уже готовый план? Я нервничала, потому как прощание в Замке было последним днем, когда мы общались. Мы не поддерживали связь даже письмами, дабы не вызвать подозрений. И сейчас, когда я больше всего нуждалась в нем, его не было. Я не обижалась, так как знала, что ему запретили являться на церемонию. Оставалось только мечтать о том миге, когда мы сможем быть вместе. Я рисовала в воображении наш побег, представляла, как мы несемся на крылатых лошадях, рассекая небо…

— Стейси, дьявол, очнись ты, наконец, — раздраженный голос Готтона прервал сладостную негу, грубо и бесцеремонно выдернув меня из розовых грез в серую реальность. Мои пальцы больно сжала его ладонь, и я с трудом подавила возглас боли. Чертов кретин… Мы еще не поженились, а он уже применяет ко мне силу. Но если он думает, что ему и дальше удастся обращаться со мной подобным образом, то сильно заблуждается. Я прокляну его каким-нибудь особо извращенным заклятием, когда он будет спать. Лучше всего превратить его конечности в клешни, чтобы он больше никогда не смог хватать меня своими мерзкими пальцами.

— Простите, господин эль-Крэлари, она просто сильно волнуется, — сказал он эльфу. Я изобразила виноватую улыбку и кивнула.

— Леди Стейси Ребекка Блейн, — с плохо скрываемым раздражением повторил он наверняка уже произнесенную ранее речь, — готовы ли вы дать нерушимую клятву, подтверждающую серьезность и прочность вашего союза? Клянетесь ли вы вечно любить выбранного вами мужа, быть верной и преданной ему женой при жизни и после смерти?

Я непонимающе смотрела на эльфа. О чем он только что сказал? О клятве? Он просит меня дать нерушимую клятву, которая навеки свяжет меня с Готтоном?

— Ну, же, Стейси, у тебя нет выбора, — шепнул мне Готтон.

— Быть вечно связанной с тобой…уж лучше смерть, — не скрывая ужаса, произнесла я. Готтон хохотнул.

— Брось, дорогая. Не веришь ли ты в загробную жизнь?

Вообще-то верю. Я никогда не была религиозна, но определенно верила, что душа вечна, и помимо здешней, мирской жизни, есть жизнь иная — вечная. И ее должна буду разделить с нелюбимым мужем? Быть вечной женой Готтона? Ну, уж нет, увольте…

— Нет, — сказала я вслух. Готтон неверно истолковал мои слова.

— Ну, вот и отлично, — сказал он. — А теперь, пожалуйста, произнеси свое согласие, иначе пауза становится неприличной.

— Нет, — повторила я тихо, а затем добавила уже громче и решительнее: — Нет. Я не могу этого сделать. Я… — повернувшись к Готтону, я покачала головой. Мне было неловко перед ним, я понимала, в какое положение ставлю его своей выходкой, но дать очередную клятву, которая уже наверняка погубит и меня и Кристиана, я не могу. — Прости, — сказала я ему.

— Стейси, что ты делаешь, — сквозь зубы произнес Готтон, с ненавистью глядя на меня. Казалось, будь его воля, он бы меня придушил. На всякий случай я отпрянула, и продолжала пятиться назад. За спиной уже слышались перешептывания и изумленные возгласы. Я понимала, какому позору подвергла себя и Готтона, и больше не могла находиться здесь, среди людей, которые пришли поглазеть на венчание Его Величество и коронацию новой королевы, а вместо этого стали свидетелями грандиозного скандала. Да, сегодняшний день дэйтийцы запомнят надолго, а у королевы появится лишний повод полить меня грязью. Что ж, по крайней мере пусть радуется, что я не стала женой ее сыночка и не заняла место, которого не заслуживаю.

— Простите меня, я не могу этого сделать, — сказала я громко, и, под улюлюканье и шумное обсуждение, выбежала из храма.

Холод обжигал лицо и плечи. Я не знала, куда отправлюсь, но это неважно, убежать далеко мне все равно не удалось — я едва не упала, столкнувшись с выросшей прямо передо мной высокой стеной. Обернувшись, я увидела Готтона. Он стремительно направлялся ко мне, и выглядел так, будто собирался меня убить.

— Дрянь, — прошипел он с ненавистью и занес руку, очевидно, для удара. И я могла бы отразить любой удар — как физический, так и магический, если бы не оставила свою палочку в пещере по вине Вайза. Уроки же Даггара напрочь вылетели у меня из головы, и мне оставалось только ожидать бол и унижения, но ни того, ни другого не последовало — Готтона крутануло на месте, и он пошатнулся, едва устояв на ногах.

— Только тронь ее, и я не посмотрю, что ты король, — пригрозил не понятно откуда взявшийся Кристиан. Я счастливо улыбнулась — появление любимого развеяло все горести.

— Почему-то я не удивлен тому, что ты тут как тут, хотя тебе было запрещено ошиваться здесь.

Кристиан улыбнулся:

— Я быстрый.

— Вряд ли сейчас это сыграет тебе на руку, — огрызнулся Готтон. — Неужели новость о том, что моя непутевая невестушка бросила меня у самого алтаря разлетелась в мгновение ока?

— О, эту новость вовсю уже обсуждают в местных трактирах, — пошутил вампир.

— Что же ты делал в трактире? — Готтон явно не верил тому, что Кристиан оказался здесь случайно, а не караулил у храма несмотря на запрет.

— То же, что и все — пил.

Готтон хотел что-то ответить, но из храма стали выходить люди и эльфы. Первой подошла королева. Она остановилась, смерив меня одним из самых своих презрительных взглядов.

— Стоило ли ожидать иного от девчонки вроде тебя, — сказала она, то ли ненавидя меня, то ли радуясь возможности снова унизить.