— Я сейчас сделаю тебе приятно! — зарычал Тэй и бросился на друга. — Я тебя так отколочу, костей не сосчитаешь, — он пару раз как следует встряхнул Эрни, но на этом его действия ограничились, зато этого было достаточно, чтобы Эрни перестал выеживаться.

— Ладно-ладно, не кипятись, дружище. Я просто шутил, — миролюбиво сказал он.

— У меня нет чувства юмора, — огрызнулся оборотень.

— Что правда, то правда, — согласился Эрни. Он взял чашу с анти-любовным зельем и поднес ее к Мелитте.

— Выпей это, — сказал он ей. Подруга улыбнулась. Такой кокетливой я ее еще не видела. Будет что припомнить ей после.

— Только после того, как ты пригласишь меня на свидание, — ответила она.

— Любимая, пей это, а то я начинаю терять терпение, — вмешался Тэй. — Не заставляй меня нервничать.

Мелитта перевела на него взгляд, и улыбка сошла с ее хорошенького лица, а брови сдвинулись к переносице.

— Я тебе не любимая! — заявила она ему. Я сочувственно посмотрела на друга. Он выглядел ошарашенным, растерянным и несчастным. — Не называй меня так!

— Старик, скажи честно, твое варево вызывает помутнение рассудка? — с подозрением спросил Тэй Эрни. Тот выглядел не менее обескураженным.

— Да нет вроде…

Кажется, он не был уверен.

— Молись, чтобы так оно и было, иначе, клянусь, я тебе хребет сломаю, — пригрозил Тэй. Эрни сглотнул. Наверно, начал молиться. Я скрестила пальцы, наблюдая, как Мелитта пьет из чаши. Ой, хоть бы сработало…

— Должно пройти время? — спросила я Эрни. Он неуверенно кивнул.

Отпив немного из чаши, Мелитта вернула ее Эрни, и, не говоря ни слова, села на диван. Ее глаза были прикрыты, казалось, что ей нехорошо, но когда она открыла их, это была уже прежняя Мелитта.

— Ты как, с нами? — спросила я ее.

— А я и не отлучалась, — она тряхнула головой, затем перевела на Тэя виноватый взгляд. — Прости, Тэй, я тут наговорила…

Тэй, не говоря ничего, одним рывком оказался с ней рядом, и, не обращая внимания на нас, поцеловал девушку. Я услышала, как Эрни шумно выдохнул. Неужели не дышал все это время?

Два месяца пролетели почти не заметно, и если они были самыми счастливыми за последнее время, то ноябрь встретил меня принеприятнейшей новостью в виде перенесенных сроков свадьбы.

— Но ведь свадьба назначена на март! — воскликнула я, не веря, что уже меньше, чем через месяц стану женой Готтона и королевой Дэйтии, тем самым лишив себя возможности видеться с Кристианом. Я чувствовала себя как никогда несчастной. Хотелось плакать, но Готтон не должен видеть моих слез.

— Ты ведь понимаешь, что это не наше с тобой решение, — с несвойственной ему мягкостью, сказал он. — Да и потом — мы слишком долго тянем. Наша помолвка длится неприлично долго. В королевстве могут поползти слухи о том, что я и вовсе передумал жениться на тебе. Нельзя допустить, чтобы люди судачили и пускали сплетни.

— Ты виделся с Лоркенсом?

Готтон непонимающе посмотрел на меня.

— О чем ты?

— Я задала, кажется, простой вопрос. Ты виделся с ним, и это он велел перенести сроки.

— Да, это его решение, — признался Готтон.

— Почему ты идешь у него на поводу? Разве не понимаешь, что он ведет свою игру? Думаешь, тебя он оставит в выигрыше?

Готтон вздохнул и подошел ко мне.

— Поверь, этой свадьбы я хочу не больше тебя…

А вот это неприятно слышать, несмотря на то, что к Готтону я не питаю никаких чувств, кроме разве что неприязни и раздражения.

— Тогда отмени ее! — воскликнула я, и, отвернувшись от Готтона, переместилась в другую часть зала.

— Ты знаешь, что это не возможно.

— Так боишься Лоркенса? — с издевкой спросила я.

— А ты разве нет?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Наверно, мне уже все равно. Если бы не клятва, то…

Да, если бы не клятва, которую я не могу нарушить, я бы ни за что не вышла замуж за Готтона, и никакой Эдвард Лоркенс не заставил бы меня это сделать.

— На это он и рассчитывал, когда заставлял тебя заключить договор клятвы, — сказал мне Готтон. — Крестная была права, когда сказала, что кольцо поможет оградить тебя от его влияния.

Я развернулась так резко, что каблук с неприятным визгом царапнул по гладкому паркету.

— Как ты сказал?

Крестная…крестная… Я лихорадочно соображала, кого же он имел в виду. Мне казалось, что я знаю эту женщину.

Ну, конечно! Леди Лайен крестная Готтона! Я вспомнила, как она называла его любимым крестником в кабинете профессора Альберуса, как гордилась его успехами тогда.

— Значит, леди эль-Лайен подсунула мне это проклятое кольцо? — выдохнула я.

— Поверь, она действовала из лучших побуждений, — ответил Готтон.