— Конечно, что может быть лучше лишиться любимого человека! — съязвила я, не подумав о том, что Готтону, может быть, неприятно слышать о моих чувствах к Кристиану.

— Да пойми же ты, что твои отношения с Кристианом подходящая ниточка, за которую Лоркенс станет дергать, манипулируя тобой! — вскипел Готтон. — Именно из-за Кристиана ты вынуждена была согласиться на брак со мной. Лоркенс и дальше станет играть твоими чувствами, шантажировать тебя, используя моего брата, чтобы управлять тобой, потому как теперь точно знает, что ты пойдешь на все, чтобы твой дорогой Кристиан не попал в беду.

— Но какое леди Лайен дело до моих чувств и моих отношений с Лоркенсом? Она что, тайно служит Совету?

— Она не служит никому. Но она эльф, а это означает, что она как никто другой заботится о том, чтобы Лоркенс не пришел к власти.

— Если это случится, он поработит мир, — задумчиво пробормотала я, силясь представить тот ужас, что охватит не только королевство, но и весь магический мир.

— Вот именно, — согласился Готтон.

— «Вот именно»? — поддразнила я, усмехнувшись. — Ты подыгрываешь ему, собственноручно выстилая дорожку к власти.

— Если я отменю свадьбу, то первой пострадаешь ты, — холодно ответил Готтон. — Если ты не забыла, клятва убьет тебя в случае, если свадьба не состоится.

— Уж лучше смерть, чем быть марионеткой в руках такого человека, как Лоркенс.

— Не обязательно становится его марионеткой, — рассудительно сказал Готтон. — Но притвориться стоит.

— О чем ты?

Надо же, какими загадками может говорить Готтон. Я-то считала его примитивным, едва ли не троллем.

— Я о том, что с Лоркенсом нужно действовать хитростью, только так можно быть на шаг впереди него. Он менее всего опасен, когда его бдительность дремлет. Нельзя давать ему понять, что играешь против него. По крайней мере, пока у тебя не будет достаточной уверенности в том, что сможешь оказать ему достойное сопротивление.

— Возможно, ты прав, — вынужденно согласилась я с ним. Не такой уж он и дурак, как оказалось. Рассуждает вполне мудро и здраво.

— Кстати, не стоит говорить моей матери о кольце, — вернулся он к старой теме.

— Почему? — удивилась я.

— Потому что ей не обязательно знать о нем.

— Постой, но разве ей о нем ничего не известно? Ведь это она дала мне его, велев надеть перед балом в честь нашей с тобой помолвки!

— Велеть-то велела, вот только она не знает, что на нем защита, — терпеливо объяснил Готтон. Ничего не понимаю, совсем он меня запутал. Он что, не доверяет своей матери? Нет не так — мамочке, которую он привык слушаться, не решаясь и головы поднять в ее присутствии.

— Ну, хорошо, — согласилась я. — Это будет нетрудно, учитывая, что мы не разговариваем.

А если и разговариваем, то наши беседы напоминают словесное состязание — кто кого переязвит.

Готтон удовлетворенно кивнул.

— И еще, — добавил он. — Вынужден тебя разочаровать, но придется тебе покинуть Академию.

Покинуть Академию? Ну, уж нет…

— Я не хочу прерывать обучение.

— Не придется — я говорю о необходимости перевода на дистанционное обучение.

Что ж, это слабо меня утешает, но, по крайней мере, у меня останется хотя бы тоненькая ниточка, связывающая меня с друзьями и Кристианом, с той жизнью, которую я успела полюбить.

На этом наш с Готтоном разговор закончился, и больше мы не говорили до самого дня свадьбы. В Академию же я вернулась лишь для того, чтобы, сдав все положенные экзамены, написать заявление с просьбой перевести меня на дистанционное обучение.

— Поверить не могу, что больше не увижу тебя, — грустно сказала Мелитта, когда я зашла попрощаться. Ее глаза блестели.

— Мне тоже будет не хватать тебя, — призналась я. — И ребят.

— И Кристиана, — добавила она еще щепотку соли на мои и без того кровоточащие раны.

Я покачала головой.

— О нем придется забыть.

Мелитта громко всхлипнула.

— Ох, Стейси, мне так жаль вас! Не могу представить, как это наверно больно!

— Да уж…

Если она и дальше продолжит терзать мне сердце, я того гляди не выдержу и забьюсь в истерике.

— Если бы меня разлучили с Тэем, я бы не выдержала. Я бы умерла!

— Ты решила подбросить мне идею? — мрачно пошутила я. Мелитта округлила покрасневшие от слез глаза:

— О, нет, что ты! — испуганно воскликнула она. — Не вздумай предпринять ничего такого, все еще может измениться.

Я покачала головой. Оптимизм подруги не знает границ.

— Ничего уже не изменится, Мелитта. Все решено.

— И все же я верю в лучшее.

Я улыбнулась.

— Верь. А я предпочитаю не тешить себя пустыми надеждами, — я встала и принялась мерить шагами комнату.

От пересчитывания ромбообразных узоров на полу меня отвлек невнятный возглас Мелитты. Я озадаченно посмотрела на подругу. Она держала ладонь у рта, ее глаза были широко распахнуты.

— Стейси, я тут подумала… — произнесла она, но я перебила ее.