Вот как после всего этого можно предать родителей, приняв других? Отречься от тех, кто растил меня?

Аль-Алиабисса неправ. Я не забыла основы. Я хотела походить на своих родителей. Сначала отказалась от огненной стихии, чтобы ничто мне не напоминало о Латифе. Когда же мне досталась частичка силы древних, то во мне раскрылась сила элементалиста. Дар, которым обладали родители. Невозможно было отказаться от такого подарка судьбы!

Да, я скрывала этот факт до поры до времени, чтобы потом показать, что достойна быть их дочерью. То, что легко пришло, также легко и ушло.

Кровь — не вода. Так говорят вурды. Магуры им вторят.

Огонь и земля — две противоборствующие стихии. Огонь иссушает землю. Земля загасит пламя.

— Что мне делать, Шас? Не все наши желания осуществимы, — проговорила я хриплым после долгого молчания голосом, стирая с лица вновь полившиеся слезы.

Верный друг передал мне одно воспоминание:

— У тебя свой путь, — говорил в нем любимый голос.

Левая ладонь легла под левую грудь.

Вернись, Рэй! Вернись живым и невредимым.

Я положила эту же руку на землю, прочувствовала энергетические потоки стихии и плавно подняла ладонь. Вслед за ней поднялась и почва, формируясь в маленький домик. Совсем крошечный. Кукольный.

Ни один навык не пропал. Я все еще стихийница.

Указательным пальцем правой руки коснулась огненного камня, подарка сестры. На ногте заплясал огонек. Я всмотрелась в пламя. Оно не было ярко-красным. От него не исходила безудержная ярость. Огонек, все такой же желтенький, грел. Он весело потрескивал, радуясь свободе.

Нельзя отказываться от прошлого. Нельзя отказываться от крови. Фарита и Фарах — мои родные брат и сестра. Отрекаясь от Латифы, я отрекусь от них.

Огонек заволновался.

Улыбка растянула губы.

Фарита догадывалась о моей двустихийности. Она подарила камень с надеждой, что однажды я приму и вторую стихию, которой обладала сестренка. Сестренка, которая всегда меня защищала. Даже когда этого, по сути, и не требовалось. Как яростно Фарита набросилась на Иналину, когда та впервые оказалась в нашем доме. В первый и в последний раз. Сестра несла тогда откровенный бред, но только потому, что нападение — лучшая защита.

Размышления прервал судороги ящера. Шас закашлял и выплюнул на лужайку новый сгусток. На этот раз я была готова. Ощутила огненную энергию и, почувствовав ее отклик, переместила ее в камень. Сгусток потух и затвердел, лишившись тепла.

— Это ведь из-за меня, — полувопросительно обратилась я к Шасу.

Ящер задумался, прислушиваясь к себе, а затем кивнул, подтверждая мои догадки.

— Это потому, что ты попробовал мою кровь, — задумчиво протянула я, скорее для себя, чем для него.

Мы вернулись в деревню только к вечеру. Там никто не приставал с расспросами. Только облегченно вздохнули, когда мы прилетели обратно. Видимо, туго им без порталов и перевозчиков.

Мы с Шасом утром груженые полетели в замок. Да и деньги забрать надо. После камнепада и разговора с родным отцом как-то не до них было. Прилетев, мы спокойно разгрузились. Правда, Драфт ошивался рядом и следил за нами. Ящер чихнул в сторону заместителя. Маг подошел и лично заплатил за прошлую и сегодняшнюю партии.

Получив мешочек с монетами, я огляделась. Особенно внимательно рассмотрела стройку. Главного архитектора нигде не было видно.

— Не ищи его, — со злорадством проговорил Драфт, повернувшись спиной. — Вчера он изрядно набрался, словно портовый грузчик. А еще член экзаменационной комиссии называется, — и удалился.

Разговаривать с человеком с похмелья — плохая идея. Пришлось идти к лекарю, которого возила в деревню. Он жил на площади, так что идти пришлось не меньше получаса. Тот, завидев меня, сразу бросился к сумке с зельями и инструментами.

— Не стоит, — остановила я его. — Мне нужно что-нибудь от похмелья. Хорошее. И чтобы быстро подействовало.

— Десять серебряников, — неуверенно произнес тот.

Многовато!

— Давайте, — кивнула я, отсчитывая деньги.

Мне протянули флакончик. Я высыпала монетки на стол. Лекарь пересчитывать не стал, а просто сгреб их.

— А тебе зачем? — все-таки поинтересовался он, продолжая с любопытством разглядывать меня.

— Чтобы помочь нуждающемуся, — с широкой улыбкой ответила я.