Лекарь почесал затылок. Он не понял меня. Да я и не стремилась к этому. Меня накрыла тень. Шас подхватил меня своими когтистыми лапами. Я ухватилась за стремя, оперлась о лапу ящера и подтянулась, чтобы взобраться в седло. Через пару минут мы приземлились рядом с домом Васима аль-Алиабисса.

Ящер свернулся клубочком, чтобы подождать меня. Я постучала в дверь. Никто не ответил. Толкнула дверь. Не заперто.

В приоткрывшуюся щель увидела полумрак. Винный дух сбил ног, едва я переступила порог. Пришлось оставить дверь открытой.

На полу были разбросаны вещи, разбросаны смятые листы бумаги. Валялся даже сломанный стул. Столик, за которым мы вчера пили кофе, покосился из-за отсутствия одной ножки и обещал упасть, если кто-нибудь коснется его. И, конечно, же повсюду валялись бутылки из-под спиртного.

— Ду-ура-ак! — раздался вой из соседней комнаты.

Я тихонько подошла к приоткрытой двери и увидела сидевшего на полу землевика. Взгляд его был устремлен в потолок. В обеих руках по бутылке, к которым он по очереди прикладывался. Стихийник насильно вливал в себя спиртное. После каждого глотка морщился.

— Почему? — тихо спросила я, когда тот отнял бутылку ото рта.

— Моя дочь Стихийная, — провыл Васим.

— И что? — с трудом удерживаясь от улыбки, пыталась я разобраться в причинах его пьянства.

— Она ж моя дочь, — его объяснение было непонятным.

Пьяный взгляд сфокусировался на мне. На мгновение, ни больше, и снова уткнулся в потолок.

— Знаешь, Совесть, она — мой единственный ребенок.

Меня позабавило его определение в отношении меня. Чего только пьяным не привидится! Но вот то, что у него не было других детей, насторожило.

— Почему других нет?

— Я так и не женился, — выдал он и присосался к бутылке, расплескав вино, которое потекло по подбородку, шее и пропитало рубашку. — Кобель, — выплюнул стихийник и громко икнул.

Так, пора заканчивать с самобичеванием! Подошла к нему и перехватила руку, которой он в очередной раз поднес ко рту, чтобы промочить горло.

— Отдай! — попытался Васим отобрать бутылку, но его повело, и он свалился на пол, разливая другую, которую держал в левой руке, но забыл про это.

— Хорошо, — согласилась я. — На, — и протянула ему флакончик с зельем.

Тот выпил, не поднимаясь. И тут же закашлял. То ли зелье попало не в то горло, то ли таковым было его действие, но аль-Алиабисса поднялся и кашлял не меньше пяти минут. Я даже успела забеспокоиться. Однако через оговоренный период кашель прошел. В глазах стихийника проявилась осознанность.

Он обвел цепким взглядом комнату, изучая обстановку. Кажется, в трезвом состоянии идея напиться уже не выглядела ему такой привлекательной, как вчера. Поднять на меня глаза Васим не торопился. Наоборот, старательно прятал взор.

— Прости, — извинился он.

— За что? — недоумевала я.

— За то, что видишь меня таким немощным, — ответил землевик.

— Из-за чего напились? — полюбопытствовала я, присаживаясь рядом с ним.

— Не так я себе представлял первую встречу с дочерью, — признался тот.

— Меньше ожиданий, меньше разочарований, — изрекла ему мудрую мысль.

Аль-Алиабисса взглянул на меня искоса. Я же повернула к нему голову и широко улыбнулась. Тот изумился моей искренней улыбке.

— Я подожду снаружи, — сказала ему, давая понять, что наше общение не закончилось. — Шас волнуется.

— А этот дракон тебя не обидит? — за его вопросом скрывалось удивление, что я не выказала презрения, а наоборот, дала ему шанс.

— Он ящер, — пояснила я, поднимаясь с пола. — И он мой друг, — и скрылась за дверью.

Вышел землевик из дома спустя пятнадцать минут. Умывшийся, посвежевший Васим оделся в чистую одежду. Взрослому человеку, прожившему две трети отпущенного долгожителям срока, было стыдно. Он старался не встречаться со мной взглядом.

— Спасибо, — набравшись смелости, произнес аль-Алиабисса тихо.

— Вы только не торопите меня, — попросила я его.

— Хорошо, Ася, — и наконец-то посмотрел мне в глаза.

— А давайте осмотрим замок, — предложила я ему весело. — Знаете, я там была мимолетом, когда пыталась получить работу у управляющего, а так интересно посмотреть, что там внутри, — от предвкушения я аж подпрыгивала.

— А мне, пожалуй, надо заняться своими прямыми обязанностями, — согласился со мной Васим.