Посмотрела на землевика, который уже отпил из своей чашки. Перевела взгляд на свою порцию. Снова взгляд на мирно попивающего архитектора. И я решилась.

Первый глоток. От крепости кофе по коже пробежали мурашки. Второй — и я довольная откинулась на спинку кресла. Изумительный напиток!

Все это время стихийник не спускал с меня взора, наблюдая за моими действиями поверх края чашки. Когда же я расслабилась, потягивая ароматный напиток, он удовлетворенно хмыкнул.

— Так зачем же вы меня позвали? — спросила я, когда допила и поставила чашечку на стол, тем самым завершая традицию приветствия гостя.

— Ася, а почему ты не показала свой диплом? — вместо ответа на мой вопрос землевик задал свой.

Медленно вдохнула и также плавно выдохнула, оттягивая с ответом. Признаваться в том, что лишилась сил, было как-то … стыдно. Аль-Алиабисса допил и тоже вернул на место чашечку.

— Ты просто забыла основы, — ответил он за меня, поняв, что не дождется от меня ни слова на этот вопрос. — Это элементалисты приказывают и починяют себе элементы и стихии. Мы же договариваемся со стихией, просим ее, — Васим говорил неторопливо, в конце выдержал паузу и закончил: — И даже умоляем.

Мое дыхание участилось. Кровь потекла по венам, словно раскаленная лава. Мне стало жарко. Пот проступил на теле. Я сжала кулаки, чтобы собраться с духом.

— Вы ничего не знаете, — процедила сквозь зубы.

— Ошибаешься, Ася, — землевик покачал головой. — Источники можно опустошить. Но то, чего нет, никогда нельзя даже ополовинить. Сила стихийников не внутри, а снаружи. Мы — проводники энергии, которой обладают стихии.

Все это я знала и без него. Незачем повторять основы основ, которым обучали стихийников чуть ли не с самого рождения.

— Зачем вы мне это говорите? — я смахнула рукой пот со лба.

Душно. Взгляд наткнулся на тлевший камин. Мысль еще не успела сформироваться, меня отвлек голос собеседника:

— Давай поразмышляем, — Васи подался вперед, оперевшись руками на стол. — Латифа — огневик, Тафар — элементалист. Их первый ребенок, дочь, унаследовал дар матери.

— Не смейте трогать Фариту, — во мне клокотала едва сдерживаемая ярость.

От поднявшегося жара рубашка и белье стали влажными. Огненный камень, спрятанный под одежду, горел и обжигал кожу.

— У меня нет цели осквернять память ушедших героев, — он склонил голову, отдавая дань уважения погибшей. — Второй ребенок, сын, родился элементалистом, взяв силу отца.

Наши взгляды сцепились. Во рту пересохло. Горячий воздух со свистом вырывался из моих легких.

— Такое случается, Ася, — в интонациях землевика слышалась непоколебимая уверенность в том, что говорил. — Я — землевик, Латифа — огневичка. И вполне нормально то, что у нас родился ребенок…

Мой отец — Тафар Скаршия, а мать — Иналина регина Скаршия, — медленно и с расстановкой проговорила я.

— Послушай, Ася…

— Замолчите! — вскричала я, вскакивая с кресла.

Растревоженные детские страхи искали выход и нашли его.

Я схватила поднос, на котором стоял чайничек, и швырнула в камин, выплескивая бурливший во мне гнев. Огонь вспыхнул с десятикратной силой, опаляя пламенем мебель и ковер.

— Твою же ж…! — воскликнул аль-Алиабисса.

Я увидела, как огонь занялся по комнате. Осознавая, что это моих рук дело, я закрыла уши ладонями и зажмурилась. Да так и выбежала из дома главного архитектора. Глаза все же открыла.

Мчалась, не смотря по сторонам. Хотелось скрыться от истины, которую всеми способами пыталась переписать с детских лет. Сердце билось у самого горло. Казалось, что еще немного и выскочит. Я бежала уже вдоль крепостной стены, направляясь к проходной.

Пришлось убрать ладони от ушей, потому что на пути появились леса, возведенные для реконструкции этого участка стены. Стало легче пробираться сквозь них.

— Побереги-ись! — раздалось откуда-то сверху.

Я пробежала еще пару метров, прежде чем остановилась и задрала голову вверх.

Время замедлилось. Глухой стук сердца раздался в ушах. Я сглотнула, не спуская взгляда с падавшей глыбы монолита, соскользнувшей со стены. За собой она потянула вниз весь недавно выложенный ряд. Прямо на меня несся каменный блок с намерением раздавить.

Где-то за край сознания зацепился вопль отчаяния. Васим что-то кричал, но я его не понимала. Подняла руки над лицом, обратив раскрытые ладони навстречу летевшей каменной глыбе.

— Матушка-землица, прими чадо в свои объятья, из которых оно вышло и в которые со смертью вернется, — сорвались с губ едва слышимые слова.