Собралась вся Черная гвардия. Главы родов стояли у самого края ковровой дорожки, по которой шли мы с дедушкой. Их супруги, закутанные в черные плащи, скрывали свои лица. Это кто-то из них тихонько плакал. За женами темных лордов стояли их дети — сыновья. Ни у кого из них не было дочерей. Да и женаты были не все, только где-то половина из присутствовавших полсотни магов. У кого-то был только ребенок и не было супруги.

Все присутствовавшие смотрели на меня. Черные маги провожали хмурым взглядами. Их сыновья подражали отцам. В первом ряду стоял и граф Нессельфольде, держа в руках двухгодовалого сына. Супруга будущего свекра стояла рядом, понурив голову.

Ощущения радости не было совсем. В воздухе витало сильное напряжение. Обычно в такие моменты в храмах звучит торжественная музыка, приличествующая событию, но тут стояла тишина. Гробовая тишина. Я даже слышала, как шуршат юбки и шлейф.

Взгляд снова вернулся к Рэйю. Он свел брови к переносице. Беспокоится, что сбегу? Не стоит! Я широко улыбнулась ему. Должен же хоть кто-то радоваться и приносить веселье в их угрюмую компанию.

Вот дедушка передал мою руку жениху. Мы встали перед алтарем лицом к друг другу. Герцог Дункел начал говорить слова брачной клятвы, которую я пропустила мимо ушей, едва услышав слова про радость. Рады принять меня в семью? То-то лица собравшихся сияют улыбками. Вот поэтому и не стала вслушиваться в слова, которые для меня не несли никакой ценности. Зато глаза любимого напротив меня были намного важнее.

Не стану говорить громких фраз, лучше молчаливо пообещаю всегда быть рядом, делать твою жизнь ярче и веселее, создать в нашем доме уют и тепло, изгнать мрак из твоего сердца.

Рэйнер облегченно выдохнул, когда я ответила на самый главный вопрос, и крепко обнял меня, когда церемония завершилась. Только вот никто расходиться не спешил. Герцог Дункел покинул место за алтарем.

— Домой? — шепотом спросила я у своего… мужа.

Подумала о нем в таком ключе с замиранием, непередаваемым восторгом и в предвкушении предстоящей ночи, ведь солнце за окном уже почти село, но благодаря огромным окнам в соборе было еще светло.

— А чашу с ядом испить? — резко прозвучал каркающий голос, словно принадлежавший старухе.

Я обернулась и увидела, как одна из жен черных магов, точнее это была графиня Ройсс, потому что рядом с ним теперь пустовало место.

— Прекрати, — тихо попросил ее супруг граф Ройсс.

— А ты мне рот не затыкай! — прокричала с ненавистью она ему. — Ты хоть знаешь, что сотворила? — теперь ненормальная обращалась ко мне, приближаясь к алтарю.

— Остановись, — сделал попытку поймать жену Ройсс, но та ловко увернулась от него и закричала истошным голосом:

— Не прикасайся ко мне! Ненавижу тебя!

Руки Рэйнера на моей талии сжались крепче.

— Она ведь ничего не знает. Вы и ее обманули! — брюзжала она. — Ну так я тебе покажу, — и с этими словами сдернула капюшон с головы.

На меня смотрела не просто старая, а очень древняя старуха. Жидкие волосы едва покрывали обтянутый кожей череп. На лице не было ни бровей, ни ресниц. Да и само лицо больше напоминало поплывший воск.

Ее примеру последовали и другие женщины. У всех были одинаковые изменения. Только одна леди Лирана прижалась к мужу, подняла голову, словно спрашивала, снимать или не снимать. Тот кивнул, и она показала свое лицо. Изменения коснулись и ее, но не так сильно, как других.

— Тебя выпьет их сила, — по щекам несчастной потекли слезы. — А рождение их ребенка почти убьет, — она всхлипнула и стала медленно оседать на пол. — И даже умереть ты сможешь, — уже прошептала женщина и спрятала лицо в ладонях, громко зарыдав.

— Забери меня домой, — тихо попросила я Рэйя, пряча лицо у него на груди.

Тот молча раскрыл портал, и в следующее мгновение мы оказались в замке, в нашей спальне.

Сумерки сгущались за окном. В комнате становилось темно. Теперь уже мой супруг держал меня в своих объятьях, не выпуская. Тишина давила.

— Мне все равно, — нарушила я затянувшееся молчание и расцепила руки Рэйя на талии, чтобы отойти к креслу.

— Для завершения брачного ритуала нужна физическая близость, — тихо проговорил он. — Именно она станет тебе неприятной. Чем чаще мы будем близки, тем сильнее будет для тебя боль, а когда родится ребенок, то простое прикосновение к тебе, вызовет у тебя адскую муку.

Он меня отговаривает? Серьезно? Мой новоявленный муж хочет отвергнуть меня в первую брачную ночь? Я никогда не замечала за собой похоти, но сейчас была крайне возмущена. Хоть что-то же должно у нас быть как у всех нормальных пар!

Со злости сорвала фату. Нежная ткань не выдержала варварского обращения с ней и затрещала. Затем вытащила диадему, шпильки, что удерживали ее и пряди волос, рассыпались по толстому ковру. Само украшение полетело в кресло. Сережки положила на столик возле кресла. Только после этого развернулась к Рэйнеру.