Я всегда становилась там на самый край. Так легче думалось. Ветер трепал распущенные волосы и холодил лицо, мокрое от слез. Любит? Тогда почему целуется с другой? Я не думала ни о чем другом, кроме его предательства, приправленного собственной виной.

— Ася, — взволнованно позвал меня Рэйнер.

Я обернулась. Нога соскользнула с выступа. Вскрик, и я лечу вниз. Видела, как Рэй подбежал к краю, с вытянутой рукой. На мгновение мне показалось, что он схватит меня, поймает, но нет! — ужас и паника отразились на его лице, когда он понял, что опоздал. На миг, но опоздал.

Любимый создавал портал за порталом, но все они раскрывались выше меня. Он еще не умел создать и рассчитывать такие, которые ловили бы в движении. Все, что мог сделать черный маг, — смотреть, как я разбиваюсь о землю.

Порой смерть не бывает милосердной.

Это было невыносимо больно — лежать на земле и чувствовать каждую изломанную падением косточку, ощущать, как из меня вытекала жизнь. Настолько больно, что хотелось все это забыть. Забыть как страшный сон…

— Все они одинаковые, — граф Ройсс появился первым в поле зрения.

— Ройсс, — предупреждающе остановил его Рэй.

— Сначала они клянутся в любви, а потом сигают с башен, — много горечи было в его словах. — Ни одна из них не удержалась от самоубийства, едва столкнувшись с трудностями…

Женский вскрик отвлек меня от нахлынувших воспоминаний, пролетевших в памяти как один миг. Рэйнер жестко оттолкнул от себя леди Храдер, которая не удержалась на ногах и упала на землю, поэтому она и вскрикнула.

— Вспомнила, — процедил любимый.

Сердце забилось птицей в груди. Я оглянулась в поисках путей для побега, но не успела. Рэй создал портал, перенесший нас в спальню в его новом замке.

— Зато ты все помнил и молчал, — ответила ему гневно. — В чем моя вина? Я не собиралась прыгать с башни. Это было единственное место во дворце, где меня никто не искал.

— Знаю, — тихо выдохнул Рэй.

В голове кружились злые слова, произнесенные графом Ройссом, о том, что не будь у меня мыслей о самоубийстве, то никогда бы не стояла на краю. Все это он говорил, когда любимый нес меня к озеру, чтобы удержать жизнь в моем теле.

— В кошмарах я слышала это дикое нежелание жить, но оно исходило не от меня. Я даже мысли о подобном не допускала!

Мне было обидно, что Рэй додумался о таком грехе с моей стороны. Самопожертвование, когда от меня зависели жизни других — да, но не самоубийство.

— Знаю, — повторил он. — Это кричала жена Ройсса. Это она не хотела жить и выпрыгнула в тот же самый момент из окна и из той же башни.

— Тогда почему ты мне все не рассказал, когда… когда…, — тут я не смогла подобрать подходящее слова, чтобы дать название тому, что делал любимый, чтобы залечить мои смертельные раны.

— После твоего падения с башни ее величество взяла с меня клятву, что я не трону тебя до совершеннолетия. Дам тебе выбор. Но ты всегда выбирала смерть, — рычал Рэйнер.

— Я все равно не понимаю, почему так много забыла!

— Ты верила в то, что я предал тебя, хотя после единения наших жизней, я просто не смог бы быть с другими. Да и боль от полученных ран только усиливала твое желание все забыть. Так объяснила Безумная Анрика, когда ты ничего не вспомнила.

— Конечно, я не хотела вспоминать, как ты обнимался с какой-то ушлой девицей, — меня переполняла обида со злостью. — Если ты не любишь, то зачем держишь меня?!

Сердце в пятки провалилось, едва я произнесла эти слова. В комнате словно потемнело. Я ощутила истинную мощь, что была сокрыта в Рэйнере, как в потомке древних правителей. В какой-то миг даже стало страшно.

В доли секунды любимый оказался рядом со мной. Он схватил меня и прижал к себе.

— Она, как и Храдер, охотница за мужем, за его кошельком и титулом. Моя вина в том, что был мягок, но я исправился, — говорил Рэй тихо, но от его голоса на моем теле волоски встали дыбом.

Если то, что он сказал правда, то я точна глупа. Я ведь слышала, о чем говорила Нолирия с матерью. Неужели не могла и в тот момент додуматься до этого?

— Еще вопросы есть? — вкрадчиво поинтересовался любимый, щекоча горячим дыханием щеку.

— Нет, — выдохнула я, наслаждаясь поглаживаниями его ладоней по моей спине.

— А у меня есть, — он невесомо коснулся губами щеки. — Когда у тебя день рождения?

Меня словно окатили ледяной водой. Я тут же попыталась освободиться из объятий, но мне не дали, лишь сильнее сжались его руки на моей талии. Мою голову прижали к груди, так что я слышала стук сердца любимого. Как-то не хотелось рассказывать об измене Латифы.