Она замолчала, отвернулась и продолжила двигаться в только ей известном направлении.

— Спасибо, — поблагодарила я ее от чистого сердца за то, что ответила на мучавшие меня вопросы. Теперь я знала как уберечь наших будущих с Рэйнером детей, как сделать их счастливыми.

Страж хмыкнула и обернулась ко мне. В мои руки легли браслеты. Да-да, те самые знаменитые магурские браслеты!

— Мне они больше без надобности, — проговорила Ларга. — А тебе они пригодятся, — с этими словами она развернула меня к себе спиной и топнула вперед, прямо в открывшийся Проход. — Удачи, шуя!

Яркий свет на время ослепил меня, но зрение быстро к нему адаптировалось после мрака Коридоров. Оно же показало мне огромный зал Советов, где престол ушел в пол, как и трибуны, на которых восседали члены Малых и Больших Советов. Только один человек сидел — королева Иналина регина Скаршия. За ее спиной стоял Тафар. Родители с нескрываемым удивлением смотрели на появившуюся меня. Я виновато улыбнулась им, хотя мою реакцию увидеть нельзя была из-за надвинутого капюшона.

Кроме них в зале присутствовала вся Черная гвардия. Темные лорды поддерживали огромную клеткую-тюрьму, блокировавшую способности калик. Я узнала среди них тех, кого видела в пещере, когда меня украли из-под носа черных магов. Зисар и Сола жались к своим родственникам, как и та женщина, на лице которой красовался знак, не дававший ее душе покидать тело. Калики заметно оживились, когда я появилась из Прохода. Они не скрывали радости. Зато Черная гвардия была явно недовольна, что я сбежала из тюрьмы.

Позади меня стоял Рэйнер, не спускавший пристального взгляда. Я быстро положила браслеты в карманы. Сейчас не время для них. Позже поговорим.

— Итак, все в сборе, — произнесла ее величество, одарив всех тяжелым взглядом.

Была за мамой такая привычка зрячих. И частенько эта привычка приводила в сильное смятение неподготовленных. Казалось, что ее слепые глаза видели тебя всего. На мне ее невидящий взор задержался немногим дольше, чем на других, и смягчился, но когда она перевела его на Рэйнера, то почудилось, что королева что-то скажет своей деснице. Но нет. Только померещилось.

— Что ж начнем, — Иналина расслабилась в кресле и демонстративно забросила ногу на ногу. — Как мне передали, вы, перехожие, хотите поселиться в Едином мире.

Калики молча склонили головы перед региной Скаршией, подтверждая таким образом ее слова.

— Вы же понимаете, что вас все ненавидят за помощь древним правителям, — королева не спрашивала, а утверждала очевидное. — Вас захотят убить. Предварительно помучив, — с расстановкой говорила она. — Никто не захочет с вами связываться.

— Мы осознаем масштаб проблем, — заговорила та самая калика, которая говорила со мной в пещере. — Мы готовы принести вам клятву и служить вам верой и правдой.

— Верой и правдой, значит, — протянула в раздумьях Иналина.

Правительница замолчала. Никто не пытался прерватьее размышлений. Калики с нескрываемым напряжением ждали решения ее величества. Иногда они кидали взгляды на меня в поисках поддержки. Рэйнер приобнял меня за талию, став рядом. Он словно предупреждал, чтобы слова не произносила. И я хранила молчание. Как и они, я ждала маминого ответа. Но королева решила поразмышлять вслух:

— Мы решили мирным путем возвращение вурдов, — не совсем мирным, ведь одна из агр отдала свою жизнь, чтобы не развязалась война. Тем временем правительница продолжала: — Закончили вражду между Драгхваром и Скаришией, — если этот хрупкий мир можно так назвать, хотя больше это похоже на затишье, но наши страны делали все, чтобы больше не было стычек. — Так почему бы нам не принять калик? — спросила регина.

Вопрос был риторический. Однако недовольство черных магов проступило на их лицах. Они не верили вчерашним врагам.

— Пойдете в услужение к шуе, — в голосе Иналины прорезался металл. — Но прежде принесете клятву верности.

Перехожие радостно зашептались. Я заметила, как взгляд белесых глаз прищурился. Мама еще не все сказала. Главное — впереди.

— Клятву на крови, — припечатала она напоследок.

Тишина воцарилась в зале Советов. Темные лорды смотрели на калик с презрительными улыбками, показывая им, что считают их трусами, мол, слова ваши ничего не стоят, если не подтвердить их клятвами.