– Умер? Это… такого не может быть, – сказала Чайка.

– Я знаю. Но мужчины всегда умирают, столкнувшись с магией. Из глаз, из носа, из ушей у меня потекла кровь. Я упал без чувств... И увидел ее.

– Кого?

– Сионору, – сказал я. – Она мне о чем-то говорила. Долго. Я не запомнил, о чем. А потом она исцелила и воскресила меня.

– Тебе все это почудилось, – сказала Чайка.

– Возможно. Но после того случая я изменился. У меня появилась магия. Я перестал быть пускающим слюни дурачком (тебе ведь говорили, Мая, что я такой?). А еще: теперь я иногда чувствую ее эмоции.

– Чьи?

– Сионоры, богини любви. Я понимаю, когда она чему-то радуется или чем-то недовольна. Но это еще не все. Богиня… она тоже меня слышит. И откликается на некоторые мои просьбы.

– Ух ты!

– Какая прелесть.

– Не веришь?

Мая пожала плечами.

– Ты можешь поинтересоваться подтверждением моих слов у леди Сороки

– Почему у нее?

– Меня привозили к ней домой, когда ее дочь умирала от синюшки. Я попросил Сионору исцелить девчонку. И богиня это сделала. Даже отрастила девчонке пальцы.

– Это правда? – спросила Чайка.

– Не знаю, – сказала Мая. – Да, дочь Сороки поправилась. И пальцы у нее выросли. Сорока говорила, что это Сионора исцелила ее дочь. Но о Пупсике графиня не упоминала.

– И не должна была. Это главное условие для всех, кого я ездил лечить от синюшки: обо мне никому не рассказывать.

– Какая прелесть. Ты лечил синюшку?

– Не я – богиня. Я лишь читал молитвы. Просил Сионору услышать меня, исцелить больного.

– Поэтому бандитки выполняли твои приказы? – спросила Мая. – Они поверили в то, что ты общаешься с богиней?

– Не приказы, – сказал я. – Просьбы.

– Не вижу разницы.

– Разница есть, – сказал я. – У меня сложились дружеские отношения с их главной – Гадюкой. Она стала первой, кого Сионора вылечила от синюшки.

– А они… знают о тех документах, что лежат в твоей сумке?

– Только трое их них. Я так думаю.

– Понятно. Что ты обещал им за дружбу? Помимо милостей богини любви?

– Свою защиту и покровительство, – сказал я.

– Защиту от кого? – спросила Мая.

– От всех.

– Считаешь, моя мама одобрит твой поступок?

– Зачем мне ее одобрение?

– А как ты собирался оказывать покровительство бандиткам без ее помощи? Не уверена, что она станет им помогать, даже если поверит в твою историю. Или ты рассчитываешь на помощь Сороки?

– Я рассчитываю только на себя, – сказал я. – На своих друзей. И на богиню Сионору.

Какое-то время мы снова молчали.

Потом Мая спросила:

– Если ты лечил синюшку, то мог исцелить и маму?

– Не я. Богиня. Потому я и ездил сегодня к храму. Добавил свой голос к молитвам остальных горожан.

– Считаешь, поэтому моя мама поправилась?

– Я ничего не считаю. Да и какая разница, что считаю я. Важно лишь то, что великая герцогиня выздоровела.

***

Свернув к дворцу, мы обнаружили, что въезд на придворцовую территорию закрыт.

Лошади остановились.

Мае пришлось выйти из кареты, чтобы отдать распоряжение дежурившим у главных ворот гвардейцам. Я наблюдал за тем, как она что-то объясняет им, о чем-то спрашивает. До меня доносились лишь обрывки ее слов.

Стражницы подчинились. Распахнули створки ворот.

Убедившись, что Мае ничто не угрожает (что арестовывать ее не спешат), я перевел взгляд на ярко освещенную дворцовую ограду. Пробежался по ней взглядом. На десятки метров в обе стороны от ворот, от основания и до самого верха, ограда увешана ветками с зелеными листьями. Охапки веток лежали и на траве, и у края дороги.

Этот факт привлек не только мое внимание.

– Какая прелесть, – сказала Мая. – Вы видели? Такое ощущение, что ураган поломал деревья и притащил их к нашему забору.

Она забралась в карету, прикрыла дверь. То, о чем ей сообщили гвардейцы, явно улучшило ей настроение. Мая улыбалась.

Карета сдвинулась с места и покатилась к входу во дворец.

– Не ураган, – сказал я. – А горожане. Думаю, именно они принесли сюда все эти ветки.

– Это же липа! – сказала Чайка. – Я представляю, сколько веток сейчас лежит на площади у «Храма всех богов». Как думаешь, Мая, мы сможем завтра пробиться к алтарю богини любви? Я тоже хотела бы принести ей дары. И поблагодарить за спасение великой герцогини.