— Я только сейчас это поняла, — прошептала Джемма. — Что он левша.

Тернер усмехнулся, выбросил недокуренную сигару и закрыл окно.

— А я это понял на станции, когда вдруг посмотрел, как он что-то черкает в блокноте. Всем нам ловко отводили глаза, — добавил он. — Я сказал вашему мужу о том, что Штрубе левша, когда вы уже сели в поезд, но он так и не понял, о чем я. Я и сам заметил это только утром. Это стыдно, вообще-то, с моим-то опытом…

Джемма растерянно смотрела на следователя. Даже если Матиас — милый, невероятно застенчивый и какой-то нелепый, который ничего не видит, кроме своих холстов и карандашей, — действительно убийца, то зачем ему это делать?

— Но почему? — прошептала Джемма. — За что?

Она с невероятным облегчением подумала, что у Дэвина есть надежда. Артур оставался с ним, он сможет остановить Штрубе, если понадобится! Но потом облегчение смыло страхом.

— Мы не знаем, что ему пообещал Вороний король, — ответил Тернер. — Не знаем, что он видел, когда гулял по северным лесам.

Джемма горько рассмеялась.

— Надо же, вы верите в Вороньего короля, — сказала она.

Тернер пожал плечами.

— В него верят те, кто рисует эти глифы. За любой тьмой, дорогая Джемма, как правило, стоят люди. И мой опыт подсказывает, что самые жестокие преступления совершают как раз те, кого никогда не заподозришь ни в чем дурном.

Джемма вспомнила газету, которую читала, когда поезд вез их с Дэвином в Хавтаваару. Да, Штрубе приехал сюда не с Элинор, он давно был здесь, и посланница короля обрадовалась тому, что в северной глуши смогла встретить благородного человека. Только вот это не кончилось ничем хорошим.

Впрочем, Тернер, возможно, прав, когда говорит, что все это — лишь косвенные доказательства. Они покинули Хавтаваару и не узнают правды.

Некоторое время они молчали. По коридору в последний раз прошел проводник, но заглядывать в купе не стал. Джемма вдруг подумала, что они с Тернером одни во всем вагоне первого класса. Никто не шумит за стеной, никто не требует чаю и не ищет компании. Они одни, и Тернер, возможно, не самый плохой человек…

Джемма с негодованием и ужасом отвергла эту мысль. Она не должна думать о Тернере, она не может допустить к себе то, что обрушивается на две половины одного целого. Потому что Дэвин победит Вороньего короля, и они обязательно встретятся.

— Вы расскажете о Штрубе? — спросила Джемма.

Тернер ухмыльнулся.

— Нет, конечно. Потому что иначе у меня спросят, почему он остался в Хавтавааре на свободе, а не стоит рядом со мной, закованный в цепи. Так что мы все-таки переходим на нелегальное положение.

Джемма кивнула и запоздало поняла, что Тернер смотрит на нее уже иначе — так, как мужчина может смотреть на женщину в одной ночной сорочке. Она быстро нырнула под одеяло и сказала:

— Сейчас нам лучше лечь спать.

Тернер усмехнулся и ответил:

— Это точно. Спите, Джемма, и не бойтесь меня.

— Я и не боюсь, — откликнулась она.

Купе медленно погрузилось во мрак, и Тернер сказал:

— Вот и хорошо. Спите.

Дэвин плыл во мраке.

Он работал с некротическими полями с ранней юности, сразу же, как начал учиться магии, но никогда не воспринимал их в такой полноте. Ему казалось, что его окутывают длинные трепещущие полотна прохладного шелка и чей-то далекий голос едва слышно говорит:

— Совсем немного. Скоро.

Дэвин тряхнул головой, попробовал вынырнуть из тьмы, и это ему удалось. Он обнаружил, что лежит на кровати в своей спальне, в открытое окно дует свежий ветер, и день уже склонился к вечеру — тихому, золотистому и такому мирному, словно на свете не существует никакого зла.

Руки саднило, словно Дэвин где-то стесал кожу. Он повернул голову и увидел, что его руки от плеч до локтя покрыты черными блестящими перьями. Запястья и пальцы усеивали золотые чешуйки, которые постепенно сливались и делались плотнее, создавая некое подобие латных перчаток. Он попробовал шевельнуть пальцами и услышал металлический звон — легкий, мелодичный, наполненный таким ужасом, что волосы на голове поднимались дыбом, а в груди расползался холод.

Вороний король открыл дверь и встал на пороге. Дэвин откинулся на подушку и едва не рассмеялся. Он вовремя успел отправить отсюда Джемму. Оставалось надеяться, что Тернер на радостях увезет ее далеко-далеко, чтобы никакая тьма не дотянулась.

— Тихо, дружище, тихо, — услышал он знакомый голос и почувствовал прикосновение ко лбу: Артур провел влажной тряпкой и, нагнувшись над кроватью, спросил с искренней заботой: — Как ты?

Дэвин с трудом сдержал смех. Разочарование, пронзившее его, было тягучим и горьким.

— Ты с ними, — прошептал он.

Артур кивнул и, сев на край кровати, осторожно взял Дэвина за руку.

— Да, — с какой-то беспечной легкостью признался он и с той же осторожностью положил руку Дэвина себе на грудь тем же жестом, каким Дэвин когда-то забирал силу невинной девы у Джеммы. — Посмотри, как все было.

Знакомая комната окуталась мягкими сумерками, и воздух засветился, наполняясь новыми красками и обретая странную плотность. Перед Дэвином открылся вид на зимний заснеженный лес, густые сумерки, тишину. Низко нависшие тучи цеплялись за верхушки сосен.