— Я, идущий в тайге на севере и болотах на западе, — прошелестел голос в ее голове. — Я, владевший этим миром задолго до людей и их Распятого бога. Я, постигший весь мир и изнанку мира. Я свет, впитавший тени.

Потом холодные губы прикоснулись к ее губам, и Джемма могла лишь беспомощно повторять: я сплю, я сплю, все это сон…

— Не бойся, — услышала Джемма и вдруг поняла, что лежит в траве, и в бледном небе высоко-высоко над ней медленно колышутся вершины сосен и проступают едва заметные звезды: чужие, незнакомые, какие-то неправильные. — Не будет больно. Не будет страшно. Я никогда тебе не лгал.

Джемма не могла ни откликнуться, ни сопротивляться. Ею овладела ленивая вязкая покорность, похожая на капли теплого меда, — вот мед стекает по шее, ключицам и груди, наполняет тело томительной, густо-сладкой истомой.

— Нет… — только и смогла прошептать она. Слово придало ей сил, и Джемма добавила уже тверже: — Нет. У тьмы нет власти.

Ее вытряхнуло в реальность так, что от боли голова загудела, как колокол, а рот наполнился кровью. Не было больше ни болот, ни диких созвездий над головой, ни Вороньего короля, укравшего тело Дэвина. Джемма лежала на траве, Тернер осторожно поддерживал ее под голову, и его взгляд был наполнен страхом. Тернер никому бы не позволил увидеть себя в таком состоянии, Джемма это знала точно, но сейчас он обо всем забыл.

— Дэвин умер, — прошептала она, глядя в серое небо. — Вороний король здесь.

Лицо Тернера дрогнуло — он опомнился.

— Дьявольщина, — процедил он и спросил уже мягче: — Как ты, Джемма? Сможешь встать?

— Вот, м’лорд, водицы, как просили, — услышала Джемма дрожащий женский голос и почувствовала, как к губам прижали край стакана.

Она глотнула воды и едва не задохнулась от понимания: Дэвина больше нет. Он успел спасти ее и погиб.

Кажется, Джемма разрыдалась — села, прижала к груди руку, словно пыталась унять рвущуюся из сердца боль. Кажется, Тернер обнял ее, и она позволила себя обнять. Он что-то говорил, гладя ее по волосам, но Джемма не слышала его слов.

Вороний король здесь. Они могут убежать еще дальше, но он настигнет их рано или поздно, потому что Джемма была обещана ему. От него не скрыться, значит, им остается только одно: сражаться и победить.

Джемма протянула Тернеру руку. Он помог подняться, и какое-то время Джемма смотрела, как на улице суетятся перепуганные люди. Но землетрясение закончилось. Джемма увидела растерянного немолодого мужчину в темно-сером сюртуке банковского служащего — он шел мимо магазинов, не понимая, куда идет, и повторял снова и снова:

— Прорыв некротического поля. Это огромный прорыв некротического поля. Прорыв некротического поля…

Какой-то парень простецкого вида замахнулся на него, но не ударил, опустил руку и вдруг разрыдался, как ребенок.

Женщина, которая стояла рядом с Тернером и Джеммой, вдруг растерянно спросила:

— Что ж это, м’лорд? Конец дней?

Южный акцент в ее голосе от волнения зазвенел очень отчетливо.

— Нет, — хмуро ответил Тернер и сказал: — Нам срочно нужно в архив. Немедленно.

Женщина пожала плечами. Джемма подумала, что она, должно быть, работает здесь, раз так быстро принесла воду.

— Не знаю, м’лорд. Сейчас, наверно, все закроют.

Тернер понимающе кивнул, сунул руку в карман и протянул ей золотую крону. Женщина довольно улыбнулась и сказала, махнув рукой в сторону входа:

— Вон, уже выходят все. Я вас через черный ход проведу.

Джемма увидела, что из парадных дверей архива повалил испуганный народ: служащие в форменных черных сюртуках, обычные посетители, помощники. Крошечный согбенный старичок волок толстенную папку чуть ли не с себя ростом.

— Уходим, господа! — прокричал он, увидев Джемму и Тернера. — Это землетрясение! Вайна, беги, не стой!

Вайна понимающе кивнула и потянула Тернера за рукав.

— Идемте, м’лорд, — негромко сказала она. — Надо спешить.

В какой-то момент Дэвину стало тепло. Он открыл глаза. Ледяное зарево полярного сияния, что раскинулось по всему небу, отступило. Дэвин увидел лес: прозрачный, спящий, наполненный незакатным светом белой ночи. Но теперь во всем чувствовалась тревога. Казалось, что мир покрыт пылью. Краски утратили остроту и четкость, и на мгновение ему почудилось, что в воздухе проплывает паутина.

— Не показывайся мне, — услышал он знакомый голос. — Если я тебя увижу, то умру. Я не вынесу.

Джемма. Джемма была здесь, рядом с ним. Дэвин чувствовал, как от нее веет живым теплом, — оно отгоняло тот лед, который сковал его.

— Уходи, — смог выдохнуть Дэвин. — Уходи, спасайся. Беги, Джемма!

Вороний король негромко рассмеялся.

— Не бойся, — услышал он. — Тебе не надо меня бояться, Джемма. Ты же никогда меня не боялась, правда?

Тварь, которая жила в его теле, говорила его голосом. На мгновение Дэвин увидел себя настоящего со стороны — ледяная статуя, которая лежала на берегу озера. Несмотря на звонкий мороз, оно не замерзало, и тихие сонные волны снова и снова набегали на Дэвина.