– Стоп, а где остальные триста семьдесят пять…? — начал было спрашивать я, и вздрогнув, отскочил от «тыквы».

Из разрезов шкуры огогоня повалил дым, а сама тыква вдруг начала раскрываться как помесь трансформера с кубиком-Рубика. Части поворачивались, скрывались и вся эта штуковина становилась все больше и больше… Пока наконец не замерла, увеличившись до размера колеса Белаза!

– Обалдеть… Это что сейчас было?

Пузырь подсказки отреагировал незамедлительно:

Огогонь проявившийся. Труп без сути

Я словно почувствовал, как в мозгах защелкали шестеренки, выстраивая мысли в правильный ассоциативный ряд.

– Так, в этой хрени, которая «суть», были руны пространства, упаковки большого в малое… Большая часть огогоня значит скрывается в пространственном кармане, скрывая тело рыхлое, - я пнул толстую кишку, похожую на огромный моток шланга. — Да, рыхлое, и оно вот теперь проявилось.

Дальнейшие открытия посыпались как из рога изобилия. Словно вместе с «сутью» я удалил из этой твари взрыватель и блокиратор информации. А может так оно и вышло, кто знает.

Толстое бесхребетное червячище, которое размоталось в шестидесяти метровый шланг толщиной в ногу человека, оказалось набито сотнями кило разнообразного мяса. От этой кучи пахло дымом и опять же мясом разной степени готовности.

Ближе к глотки оно было сырым, а вот в самом конце, спрессовалось в уголь, от низкокачественного черного до «антрацит-экстра» в самом последнем отделе. На всякий случай я добыл десяток килограммов. Сто процентов идет на создание какого-нибудь элитного металла.

Мясо оказалось условно-съедобным, сплошь зараженным «спорами огня». Как объяснили щедро посыпавшиеся подсказки, споры потребляли мясо и часть из них превращалась в «икру огня», а икринки уже отправлялись в два накопительных мешка, которые я без зазрения совести и вырезал.

Икра была вполне жизнеспособна, и к сожалению в инвентарь не пряталась. Впрочем, она прекрасно уместилась в два глиняных кувшина, над крышками которых затикали счетчики времени до вылупления.

У меня поначалу аж глаз задергался, когда увидел 1 час 13 минут над первым кувшином. Но потом икра остыла и срок увеличился до 4 суток. Подсказка пояснила, что на жизненный цикл влияет температура, чем больше килокалорий впитает икра, тем быстрее созревает.

Я старательно печатал в блокнот все подряд, скриншотил, вписывал цифры, понимая, что вот сейчас пожалуй впервые по-настоящему добываю информацию, которой мало кто владеет.

Нужно сказать, что моя нетерпеливость и нервное желание побыстрее закончить одно и перескочить к другому угасли, сменившись какой-то… мелочной наблюдательностью что ли, властно требующей фиксировать абсолютно все. Я уже старательно вычислял, какой длины отрезок кишечника огогоня требуется, чтобы мясо из вареного стало жареным, когда в уши вдруг ввинтился крик Кассиди:

– Да, Горн же! Ты не слышишь, что ли совсем?! Смотри!

Девушка стояла на бугре и указывала на что-то невидимое пальцем. Я взмыл к ней как ракета, автоматически выхватив кирку и скрючив пальцы с взведенным туманом, но… наверху опустил руки. Зато челюсть вероятно отвисла.

По дороге в замедленно-кружащихся балетных па, вытанцовывали лесные эльфы. Три прекрасные как богини природы девушки, с вплетенными в волосы цветами, а в центре видимо все-таки мужчина, поскольку отсутствовали характерные выпуклости на груди. С каждым шагом и кружением, из их рук снежным вихрем сыпались цветы, а от мужчины то и дело расходилось золотистое сияние. И обугленные пни у дороги наливались зеленью, а сквозь гарь начинала подниматься трава.

Один их вид наполнял душу восторгом, а уж танец вообще был совершенен, но я на всякий случай скосил глаза в интерфейс и заметил странный бафф в виде лилии «+80 чувству красоты».

Я пожал плечами, угрозы от этого не ощущал, как и от всей четверки лесовиков. Но внимания на всякий случай добавил, тогда как все в нашем лагере похоже лишь млели от восторга.

Я посмотрел на застывшую маской восторга лицо Кассиди и обнял ее за плечи:

– Пойдём, к лагерю. Похоже на персов со слабым интеллектом и мудростью, эти танцульки влияют слишком сильно.

– Это у меня-то интеллект слаб? — возмутилась гномка, сдвинув брови… Меня аж в дрожь от этого бросило, и я тихо пробормотал:

– Игровой, девушк… Игровой. Ты, когда возмущаешься, пожалуйста, постарайся не улыбаться. Выглядит очень жутко.

Её брови сдвинулись еще сильнее, а губы, дергаясь от усилий, вернулись в более-менее нормальное положение. Тем временем, мы подошли к повозкам, на крышах которых радостно орали и рукоплескали наши воины. Только возничий хмуро прислонился к высоченному колесу, да прижимал к груди взведенный армейский арбалет. Он нашел меня взглядом и видимо моя суровая физиономия сработала как бальзам на сердце. Он просветлел лицом и кивнул.