Эльфы тем временем, переглянулись и легкой походкой пошли по дороге прочь, а их силуэты с каждым шагом становились все прозрачнее. Крики радости и счастья, продолжали нестись им вослед, но все реже… Жрица нетерпеливо дернула меня за рукав. Она еще улыбалась, но то и дело недовольно поджимала губы, явно пытаясь сбросить наваждение.

– Другое видел, да, - пробормотал я, одновременно ощущая, как отодвинутое восторгами чувство опасности вновь подняло голову и начало быстро нарастать. Я вскинулся и рявкнул самым сержантским тоном, на который был на тот момент способен:

– Взво-од! Отставить все это! Вытащить головы из «жёпп», вытереть с ушей все что налипло и слушать мою команду! Во-от! Молодцы! Орлы! Чудо богатыри! Вижу на ваших честных лицах истинную работу солдатского интеллекта, а не все эти цветочки, пестики тычинки!

Я дернул себя за бороду, собираясь с мыслями, все ж таки + 70 этой красоты так и продолжало висеть в интерфейсе, что внятности речам не добавляло, и продолжил:

– Берем лошадей, наковальню с инструментом и свои доспехи с оружием. Бегом отправляемся на километр назад по дороге. Останавливаемся там лагерем, осуществляем прием пищи и ремонт доспехов. Ждать в течении часа моих дальнейших распоряжений. Если не появлюсь, командование возвращается караванщику. Выполнять!

Солдаты начали переглядываться, медленно чесать в затылках, словно вспоминая «а кто это вообще такой?» Впрочем, возничий, который уже кажется начал соображать, крикнул:

– Эльфы в ту сторону пошли!

Физиономии «чудо богатырей» просветлели, движение пошло бодрее, и уже через несколько секунд, ведя лошадей под уздцы, воины ринулись в указанную сторону.

Кассиди легкомысленно помахала им на прощание ручкой и рассмеялась:

– Леш, ты чрезвычайно не последователен. Только что ты мне доказывал, как нам необходимо идти вместе с боевыми местными, а сам тут же их отсылаешь…

Я вновь дернул за бороду и буркнул:

– Ты кстати, тоже иди с ними, проследи там…

Девушка сразу посуровела и отрицательно помотала пальцем у меня перед носом:

– Даже и не думай! Да, у меня все еще 80 единиц этого баффа красоты, что сбивает, но не думай, что мои жизненные установки хоть как-то изменились. Если опасность, то половина моя!

Я нехотя кивнул:

– Ты хорошо еще держишься, у меня 20 всего этой дурацкой красоты осталось, ан все еще корежит от желания целовать песок, по которому лесовики ходили…

Мои слова прервал протяжный хриплый звук прилетевший из-за холма. Кассиди вновь рассмеялась:

– Как будто кто-то в трубу губами…

– …трепещет, - закончил я настолько похоронным тоном, что улыбка у девушки мигом пропала, взгляд стал острым, а в руках появился взведенный арбалет.

Я дернул ее в сторону телег:

– Быстро! Прячемся!

Прошло много лет с той поры как папаша, наконец, перестал меня отлавливать при очередном побеге из дома, но до сих пор услышав безобидную в общем-то для всех фразу: «кто не спрятался, я не виноват», чувствовал как мгновенно пропитывалась потом майка от яростного скачка адреналина, властно требующего мгновенно исчезнуть.

Все детство ненавидел чертовы прятки, которые затевались моим… зачинателем в любой момент и где угодно. Я прекрасно помнил самый первый раз. Папаша появился, в детском саду, когда мне было четыре года. Мужик с жестоким треугольным лицом потребовал у мамы, склонившей голову, «забрать щенка на хату», после чего, едко усмехнувшись, плюнул зубочисткой, которая больно уколола меня в ногу.

И в этот же день - детский сад, с его комковатой манной кашей и подобными «глобальными» проблемами, остался в прошлом. Фразу: «кто не спрятался, я не виноват» услышал уже буквально через десять минут, после чего получил смолистой шишкой в лоб.

Папаша вел меня короткой дорогой, через пустырь, как раз с этих пряток начался вал издевательств и насмешек, в которых я жил все детство. Шишки шлепали и шлепали меня по голове, склеивая волосы. Я ревел и ничего не соображая, пытался укрыться за деревьями, камнями, бетонными плитами. Но за протяжными «ра-аз, два-а, три!» — не успевал. Менялись пустыри и времена года, менялся счет, менялось наказание. Я научился игнорировать беспомощность, отслеживать направления и ощущать угрозу. Но это не пригодилось мне ни разу во взрослой жизни, а вспоминалось всегда с горечью и досадой за потерянное детство.

Однако сейчас чувство опасности, заставило в мгновении ока вспомнить мои детские «прятки», и оно нарастало. Нет ни предупреждений, ни системных сообщений, ни дебаффов… Однако в ушах словно противный папашкин голос, ехидно тянул: два-а-а-а-а! А на травяной лужайке в принципе негде спрятаться, от чего слабеют и подкашиваются ноги. Стоп! Это же игра, тут совершенно точно укрытий полно! Я поплевал на пальцы и провел ими по ушам, что почему-то помогло отбросить чувство беспомощности. После чего, словно само собой прошипелось странное: