Часть клеток была пустой. В остальных сидели зверюшки самых разных размеров, похожие на тех, что были изображены на афише.

— Никогда таких не видела, — разглядывая их, произнесла Валентина.

— Идем, надо пробраться в зал, — поторопила подругу Петровна.

Тут послышались приближающиеся голоса, и подруги спрятались за ближайшую клетку. Присели на корточки, замерли.

— И чтобы я больше этого не видел! — голос одного из подошедших принадлежал мужчине. Низкий бас с властными нотами. — Иначе вылетишь отсюда в два счета!

— Хорошо, хозяин, — второй голос Петровна тотчас узнала. Чудом удержалась, чтобы не выскочить. И очень вовремя удержала Валентину, которая порывалась сделать то же самое.

Лязгнула клетка. Послышалось шипение. Обладатель второго голоса еле слышно вскрикнул. Первый сердито выругался.

— Ничего-то тебе поручить нельзя. Последнее выступление работаешь, парень. Мне такие работники не нужны.

— Не надо было его бить. Животные этого не любят.

— Поговори мне тут. Знаток нашелся. Живо все убрал, и к кулисам, Проксу помогать. Я сказал — живо! — От удара о металл со всех сторон послышались шипящие звуки, животные забеспокоились. — Подобрал тунеядца на свою голову, — буркнул мужчина и зашагал прочь.

Первой выскочила Петровна. И убедилась, что слух не обманул.

— Алмус, внучек! — она бросилась к парнишке.

Худой, обтрепанный, со здоровенным синяком под глазом и опухшей щекой, тот бросился к ней навстречу.

— Бабазина!

— Алмус! — Валентина отстала всего на пару шагов.

— Тетушка Тина!

Петровна улыбнулась, услышав это домашнее прозвище. По началу Алмус звал ее подругу исключительно “госпожа декан”. За год жизни в доме Карлуса и Валентины “декан” превратилась в “тетю”, а Карлус в “дядю”. Да и не удивительно, своих детей у Валентины и Карлуса не было, и Алмус как-то незаметно занял пустующее место.

— Вы пришли за мной? А господин Карлус с вами? А почему вас так долго не было? А пойдемте уже домой!

Петровна с Валентиной переглянулись и вместе посмотрели на Маруську. Точнее, собрались посмотреть, потому что ее рядом не оказалось.

Нашлась она возле клетки в самом конце ряда. Сидела и смотрела внутрь немигающим взглядом. С той стороны на нее смотрели точно такие же желтые глаза. Узник клетки был почти ее копией, только поменьше и послабее. Настолько, что не сидел, а лежал на грязной соломенной подстилке. Вид у него был до крайности изможденный.

— А вот это уже варивана, — негромко произнесла Валентина. — и, кажется, она умирает. Что за изверги ее мучили?

— Это не я, — произнес Алмус. — Я пытался ее лечить, но не получилось.

— Лечить? Погоди-ка? — Валентина обернулась и посмотрела на подопечного. — А чем ты вообще тут занимаешься?

— Да так, — парень смутился, — всем помаленьку. Присматриваю за животными, клетки чищу, кормлю, лечу как могу… Тут магия не работает. Я хотел ей помочь, — он кивнул на варивану, — но не получается.

— Ну-ка, — Валентина повернула руки ладонями вверх. Сосредоточилась, замерла — зеленоватые искры над ладонями сверкнули и тут же погасли.

— Вот, я же говорил, — вздохнул Алмус.

— Простейшего пульсара не сотворить, — голос Валентины дрогнул. Затем она посмотрела на Маруську. — А если мы здесь застрянем?

— Что будет, то будет, — произнесла Петровна. — Лучше давайте подумаем, как этой бедняжке помочь.

— Боюсь, что никак, — сказала Валентина. — Они без магии не лечатся.

— А можно клетку открыть?

Алмус достал ключ. Замок оказался навесным, суровым.

— Зина, осторожней, — предупредила Валентина, — она может кинуться, вариваны — хищники.

Дверь, скрипнув, открылась, и, опередив хозяйку, внутрь прошмыгнула Маруська. Узница подняла голову, и тут же уронила. Бока тяжело вздымались. Маруська, обнюхав, принялась лизать ее мохнатую морду.

Тихонько приблизившись, Петровна присела на корточки и осторожно погладила свалявшуюся шерсть. “Хорошая кошечка, славная кошечка, — зверюшка, в начале напряженная, постепенно расслабилась и еле слышно заурчала, — держись, милая, мы тебе поможем, — варивана тяжело вздохнула, — вытащим тебя отсюда и отправим домой. Ты же хочешь домой? Хочешь. Тогда держись. Хорошая кошечка, хорошая…”

Дыхание сделалось спокойней, и вскоре Петровна поняла, что варивана уснула.

В этот момент невдалеке послышался шум.

— Бабазина, сюда идут! — воскликнул Алмус.

Петровна едва успела вылезти из клетки, когда к ним подскочил разъяренный мужчина в цилиндре и черном фраке. Выглядел он точь в точь как на плакате. И оказался тем самым обладателем баса.

— Что тут происходит? Вы кто такие? — накинулся он на Петровну и Валентину.

— Костюмеры. Вы их вчера наняли, — торопливо произнес Алмус.