Мокрые путники двинулись на свет, и вскоре уже стучали в дверь, стуча зубами от холода.

— Кто там? — послышался недовольный голос с той стороны..

— Путники. Пустите обогреться, непогоду переждать, — воскликнула Петровна.

Лязгнул засов, и в приоткрытой двери показался мужик сурового вида. В руке он держал дубину. Глянув на гостей, смягчился и, приоткрыв дверь, произнес:

— Ладно уж, заходите, путники. Откуда вас принесло в такую пору?

Хороший вопрос, подумала Петровна. Не рассказывать же хозяину дома про порталы?

— Мы путешественники, — произнесла Валентина, которая была озадачена тем же вопросом.

— Из другого мира, что ли? — хмыкнул мужик. — Да вы не смущайтесь, мы привычные. Кто у нас тут только не появляется. И зеленомордые с ушами-лопухами были, и куровидные… недолго. И эти, как их там, с хвостами. Герцог нашенский говорит, что у нас тут ама… ани… анумалия.

— Аномалия, — автоматически поправила его Валентина.

— Ну может и так. Садитесь к теплу, обсыхайте, эк вас прополоскало, а я вам сбитня горяченького налью. Как раз осталось, — он достал ухват и, открыв заслонку, вытащил из печи чугунок, — у нас как гроза, так обязательно кого-нибудь приносит. Вот как вас сегодня, — он разлил напиток по кружкам, и по избе поплыл аромат пряностей. Петровна, Валентита и Алмус разобрали свои порции. Маруська с интересом принюхалась. — И тебе, зверушка, тоже налить? — спросил мужик.

Маруська утвердительно фыркнула и тоже получила порцию в большой жестяной миске.

Прихлебывая сбитень, Петровна глядела по сторонам. Все в доме оказалось крепким, добротным: деревянный стол с лавками, окованный металлическими полосами сундук, тканые дорожки. Исам хозяин выглядел основательным — невысокий крепыш в ладно сшитой одежде, поверх темной рубахи красовался жилет из кожи рептилии. На запястье что-то посверкивало — тусклый свет масляной лампы не давал рассмотреть получше.

— А не появлялся ли в ваших местах незнакомый мужчина? — спросила Валентина хозяина. — Похожий на меня. Мы брата моего ищем.

Взгляд мужчины прошелся по ней оценивающе.

— Да у нас кто только не появлялся. Лучше дочку мою спросите, она в замке ключницей служит. Вот-вот должна прийти. Она у нас знает всё, что в округе делается.

Тут в дверь застучали, и он отправился открывать.

— Вы это видели? — шепотом произнес Алмус, когда они остались одни. — Ну, эту штуку у него на руке.

— Что за штука? — нахмурилась Валенина.

— Не знаю, — Алмус пожал плечами. — Я никогда такой не видел. Бабзина, а ты?

Петровну кольнуло неприятное предчувствие.

— Не смогла разглядеть, темно, — призналась она. — Расскажи, как она выглядит.

Сделать это Алмус не успел — в комнату вошла женщина неопределенных лет. Такая же приземистая, основательная и крепкая, как и папаша. Взгляд из под сдвинутых к переносице кустистых бровей добротой не блистал. Плотное длинное темно-бурое одеяние закрывало ее массивную фигуру от шеи до самых ног.

— Вот, Фронюшка, — залебезил перед ней папаша, — вот они, — широким жестом он указал на притихших гостей.

Под взглядом вошедшей Петровна почувствовала себя коровой на ярмарке — настолько оценивающим он был.

— Добрый вечер, — вежливо произнесла Валентина. — Мы путники, ищем брата моего, Карлуса. Видный такой мужчина, высокий. Он должен был появиться где-то в ваших местах. Вы его не встречали?

— Как звать? — голос оказался под стать взгляду, жесткий и какой-то скрежещущий.

— Карлус. Он…

— Вас как звать, — перебила ее ключница.

— Валентина. А это Петровна, — она указала на подругу. — И Алмус.

— Животное с вами? — взгляд, обращенный на Маруську тоже добротой не изобиловал.

— Да. Так что насчет Карлуса? Вы его видели?

— Завтра, — сказала как отрезала Фронюшка. — Завтра я отведу вас к нему. А сейчас спать. Поздно.

Постелил им хозяин прямо на полу, бросив шкуру какого-то лохматого животного. А когда наклонился, чтобы поправить завернувшийся курай, Петровна наконец смогла разглядеть то, что не удавалось раньше — запястье мужчины украшали массивные золотые часы.

Едва улегшись, Петровна почувствовала, как ее неумолимо клонит в сон. То ли шкура обладала усыпляющим эффектом, то ли со сбитнем было что-то не так, обдумать это она не успела — глаза закрылись, и Петровна провалилась в сон, словно в прорубь.

В начале на грани сознания слышался разговор, обитатели дома о чем-то спорили. Ходили туда-сюда. Ей даже показалось, что она слышит рычание Маруськи…Затем наступила тишина. Плотная и тяжелая.

Проснулась Петровна от того, что ее трясли.