— Клайв, пожалуйста, послушай, — умоляла я, — Сеймур что-то затевает.

— Сын знает на собственном опыте, что меня нужно опасаться. Он не причинит тебе вред.

— Я переживаю не только за себя. Я переживаю и за тебя тоже. Если тебя не станет… — я просто не могла даже думать о таком.

Он нежно коснулся моей щеки.

— Ты одна из моих любимиц, Элль. Но я сильнее, чем кажусь. Сеймуру ещё многое предстоит узнать.

Он лишь посмотрел на меня.

— А теперь иди и ложись спать. Ты в безопасности.

Я кивнула и увидела, как Клайв уходит в одном лишь халате. Джеймс сегодня приходил, и за его жизнь я тоже опасалась.

Я не могла представить, что с Джеймсом сделает Сеймур, если узнает, что в круг интересов отца женщины не входят совсем.

Сон ночью здесь был роскошью. Я поняла, что могу теперь уснуть только на пару часов.

Клайв ошибался. Его сын был сукиным сыном, и что-то подсказывало, что это Клайву предстоит узнать, насколько ужасный его сын.

БЛЕЙК

— Какого хрена ты тут вытворяешь? — спросила Бекки, и я открыл глаза. — Ты спишь?

— Нет, не сплю, — раздражённо ответил я.

— Тогда что это было?

— Настройка.

— Чего?

— Ничего, о чем Маленькой Мисс Ценный Комментарий следовало бы беспокоиться.

Она с резко втянула воздух и швырнула в меня салфеткой, а Джордж рассмеялся.

— Между прочим, я не Маленькая Мисс Ценный Комментарий.

— Да ну! Тебе постоянно есть что вставить, особенно когда никто из нас не хочет слушать.

— Просто я так устроена, ясно?

— Да как скажешь, пофиг.

Она вздохнула. Мы все рассмеялись, а потом нас снова окутало тяжёлой тишиной понимания, что Елена все ещё не нашлась. Уже почти четыре месяца. В Рождество без нее было особенно тяжко, а о Новом Годе и говорить не стоит. Новый Год должен был знаменовать новое начало, новый шанс, он должен был быть нашим первым событием, а я провел его с Эмануэлем, в походе, мы даже не напились, а просто продолжали поиски. Посмотрели немного салют. Но все вокруг вдруг стало таким серым с той самой ночи, когда я проснулся один в своей постели.

— Ты в порядке, Блейк?

— Бекки, она не умерла, понятно?

Она подняла взгляд. Они все думали иначе, но я-то знал. С того момента, как яд лиан попал в мою кровь, ощущать ее сердцебиение уже оказалось не проблематично. С каждым разом становилось все легче и легче.

— Откуда ты знаешь?

— Бекки, — одновременно произнесли Джордж и Сэмми.

Я вздохнул и слегка улыбнулся, взглянув на нее.

— Потому что чувствую ее сердцебиение.

Я съел кусочек фрукта, вытаращил глаза, встал и сразу же вышел из столовой.

Я услышал за собой такие быстрые шаги, словно прозвенел звонок на занятие.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что слышишь ее сердцебиение?

— Не слышу, а чувствую, в этом вся разница. Этому научил меня Эмануэль, но ты себя не изводи, Джордж. Это умение приходит спустя века, проведенные вместе.

— О, а ты уже смог это?

Я пожал плечами.

— Я Рубикон. Я все могу, — и в это же мгновение словно получил удар под дых. — Только Елену найти не могу.

— Ты найдешь ее. Если ее сердце бьётся, ты найдешь ее, — Джордж хлопнул меня по спине, когда мы входили в класс профессора Фейцер.

Я закрыл глаза и снова настроился. Теперь мое сердце стучало громко, а потом, словно музыка для ушей, послышалось сердцебиение Елены, теперь это было просто. Она ещё жива.

Глава 21

Месяц четвёртый

ЕЛЕНА

Все бежали по коридору. Было темно, и только слабый огонек указывал путь.

Энни бежала впереди меня.

Хаос возник, когда все услышали крик. Двери распахнулись, и прислуга ринулась к ней по коридору. В случившемся явно читался почерк Сеймура. Он любил хаос, а здесь вызвать его было легче лёгкого.

Ещё больше криков слышалось со двора прислуги, которая не жила в доме как Энни и Терренс. Терренс, мясник, сейчас обнимал Марсель, кричавшую горничную.

Мы с Энни добежали до двери, и я увидела Джеймса, висевшего на металлическом кресте. Я закрыла лицо ладонями от вида крови, струящейся по телу и образовавшей на земле лужу. Джеймс был весь изрезан, кожа практически содрана.

Оголяя мышцы и кости.

Энни резко вдохнула, и ее вырвало от стоявшего во дворе запаха крови.

Клайв зашёл во двор с другой стороны, и я увидела на его лице муку, что раздирала его сердце.