Я слушалась ее, потому что мне нравилось ее внимание, и я считала ее крутой, хоть ловля лягушек была гадостью. Она забиралась в воду и кривилась, веселясь, от вязкого ила под босыми ногами, а потом кричала и мне так делать.

Я делала, чтобы порадовать ее. Я разувалась и проходила в воду, пищала, потому что ил напоминал пальцы, что ловили меня.

И в один из дней, жарким летним днем, не отличавшимся от этого, Перри прошла в воду до попы, ее шорты намокли, она сжимала сачок в руке, искала решительно в воде.

Я оставалась на берегу, сколько могла. Озеро было мелким, с небольшим склоном, и в нем можно было долго идти, чтобы не плавать.

Она была слишком далеко, и я позвала ее, а она не услышала. Или слышала. Она водила сачком по воде, затерявшись в попытках.

Я не хотела больше стоять на берегу. Туча скрыла солнце. Резко похолодало, но только я это заметила. И лес, черный и бесконечный лес был за моей спиной. Я верила, что, когда отворачивалась от него, он придвигался ближе. Это были не просто деревья, а голодный примитивный зверь, что ел таких девочек, как я. Я была уверена в этом.

И я попыталась пойти за Перри. Я ступила в воду. Было холодно, и я тут же задрожала.

Деревья зашептались.

«Иди к нам, Ада, мы приведем тебя домой».

Я развернулась, чуть не упала из — за вязкого дна.

Лес был неподвижен. Но я ощущала, что это была змея, замершая в засаде.

Выжидая.

Я позвала Перри, голос звучал слабо, потому что я была маленькой и слабой. Я сделала пару шагов, вода доходила до колен. Грязь липла к ногам.

Я не могла двигаться. Мои ноги погрузились в яму, и, хоть я пыталась, я не могла их вытащить.

Я кричала, и она все — таки обернулась и увидела меня. Быстро пошла ко мне, хлюпая водой.

Но я подозревала, что она не успеет.

Я оглянулась на лес.

Он был у кромки воды.

Он двигался.

Более того, тени в нем тоже двигались, щелкали, как лапы насекомых, ветви тянулись пальцами.

«Ты почти дома», — шипело оно.

Оно собиралось проглотить меня целиком.

Я не знала, что тогда случилось. Потом я оказалась дома с лихорадкой. Вечность спустя, когда я заговорила об этом с семьей, Перри сказала, что я тонула в трясине, и, если бы она не успела вовремя, я бы захлебнулась.

Она не говорила, что лес сам приблизился, был большим шепчущим существом, источавшим злобу. Она не упоминала это. И это были не детские воспоминания, что спутались.

Теперь я была в этом лесу. Я знала, что не ошибалась. Это было не в моей голове тогда, как не было и сейчас. Лес был не только из деревьев, тут было что — то крупнее и темнее.

И оно ждало.

— Думаю, мы на месте, — сказал Джей, машина подпрыгнула на ухабе и замерла. Мы были в конце дороги, следы шин пропадали в кустах. Темнело.

Я не хотела покидать машину. Я сжала кожаное сидение, словно это удерживало меня в этом мире.

Джей повернулся ко мне.

— Мы не обязаны это делать, — напомнил он. — Есть то, что просто не по силам, и нет ничего постыдного в признании этого.

— Мы вернем мою маму, — сказала я, зная, что не отступлю.

Он кивнул, и мы вышли из машины. Он встал рядом со мной, мы посмотрели на небо. Оно было черным, без звезд, сливалось с верхушками деревьев. Вдали сияла кроваво — красная луна.

— Как это? — прошептала я. — Так было в моем сне.

— Многие места, где есть порталы, могут сливаться, путать физику и то, что мы считаем правдой. Седона, Стоунхендж, остров Пасхи и прочее. И тут, — он сжал мою руку и потянул по тропе в лесу. — Идем. Сейчас или никогда.

Мы пошли по лесу, тропа пронзала деревьев как шрам. Я почти не дышала, боясь. Ветви будто тянулись ко мне, задевали мою кожу, и я ощущала, как они пытались впиться в мою одежду, как пальцы.

Джей держал меня за руку пару минут, утешая, а потом отпустил. Он боялся, что потеряет себя, забудет о долге, если будет долго меня ощущать.

И я шла за ним по тропе, пока она не стала подниматься по склону. Мы пошли по камням, мху, лозам и ветвям, я спотыкалась.

Алая луна сияла, и, хоть я не слышала песню из сна, которую пела мама. Ее ритм пульсировал в моей крови.

Так что спеши и послушай:

Беги к сверкающему пруду,

Они знали. Все время знали, что я приду сюда и сделаю это.

Все было предначертано.

Я не знала лишь, какая судьба мне уготована.