– Как это вы у нас очутились?
– спросила девушка, покачивая в люльке ребенка.

– Случай такой выпал... Вот я и решил зайти и на вас посмотреть...
– Михаил любил говорить правду сразу. Слова вырвались сами и прозвучали как признание.

– А теперь я ни за что не поверю. Как это вдруг...
– Настя отвернулась и опустила глаза.

– Поверьте. Я все время думал о вас. После той встречи у Евсея Егоровича... Вы меня должны извинить... Я тогда нехорошо с вами разговаривал.

– Но я тоже не лучше, - не поднимая головы, ответила Настя. Мне потом стыдно было.

– На мою грубость вы просто ответили хорошей насмешкой, перекладывая на столе с места на место фуражку, проговорил Ромашков.

– Глупо, очень глупо вышло! Но я на самом деле тогда очень боялась... Сейчас везде кабаны да медведи бродят. Я тогда встретила двух людей, так перепугалась, - чуть преувеличивая свой страх, говорила Настя.

– А что за люди?

– Да так, курортники какие-то... Угостили меня дыней... Хотите арбуза или дыни?

– Благодарю. Сегодня на бахче караульщики угощали.

– Чем же вас тогда угощать?
– посматривая на него ожидающим взглядом, спросила Настя.

– Мне сейчас ничего не нужно. Я рад, что встретил вас...

– Это правда?
– тихо спросила Настя.
– Вы только за этим сюда к нам в Дубовики и пришли?

– Нет. Не только за этим... Еще есть одно дело. По службе я уже почти две недели в лесах.

– А-а!
– разочарованно протянула Настя.
– Опять, значит, кого-то ищете. А я думала...

– Что вы, Настя, думали?
– продолжая тормошить на столе фуражку, спросил Михаил.

– Просто так...

– Просто так ничего не бывает, - озабоченно проговорил Ромашков, чувствуя, что Настя в домашней обстановке разительно переменилась. Исчезло ее внешнее, наигранное мальчишеское озорство, слетела с лица и та радость, с какой она встретила его.

– Подумала: что же у вас за дело в наших Дубовиках? Неужто шпионов ловить и сюда приехали?

– Почти что так, - ответил Михаил.

– Чего недоговариваете, мы уже все и так знаем. Тут столько ваших побывало в зеленых фуражках, - просто сказала Настя.
– Сюда шпионы не пойдут. Все мы тут друг друга знаем и шпиону деться некуда. Так что зря вы сюда забрались.

– Вы так полагаете?

– Смешно даже! Как там поживает Петя Пыжиков?
– с желанием кольнуть Ромашкова перевела разговор Настя.

– Он тоже здесь.

– Здесь? Ой, боже!
– всплеснула руками Настя не то от огорчения, не то от радости.

– Может быть, желаете его повидать?

Девушка неопределенно пожала плечами и, сердито взглянув на Ромашкова, с нарочитой в голосе издевкой проговорила:

– Вы что же, приехали сюда с заместителями и адъютантами?

– Дорога к вам дальняя. Вот мы и поехали все, чтоб веселее было, - хитровато улыбнулся Михаил.

– Ну, и напрасно тропу мяли. Если тут шпионы появятся, то наши лесорубы их быстро топориками застукают... Так что они не пойдут тут, а где-нибудь сторонкой, густым лесом!

– Мы и в лесок заглядываем, - опять улыбнулся Ромашков, любуясь ее горячим задором.

– Это уж ваше дело... Ну, что же мы сидим так?
– сказала она с досадой.

– А что мы должны делать?
– задумчиво прикусив губу, спросил Михаил.

– Говорите еще какие-нибудь слова. Вы же, по-моему, не все сказали?- с утомлением положив на колени руки, тихо спросила Настя.

Крохотная капля надежды не покидала ее. Хотелось все покончить разом, а он сидит за столом, крутит фуражку, как блин. Настя взяла фуражку из его рук, протерла пальчиком кокарду и отложила в сторону.

– Так все вы сказали или нет?
– повторила она.

– Нет, не все...

– Говорите же!

– У кого бы здесь для солдат молока добыть?
– едва пересиливая себя, спросил Михаил.

Настя трубочкой сложила губы. Михаил заметил, что рот у нее маленький, а губы по-детски пухлые, свежие и вряд ли к ним кто-либо прикасался...

– А вы тоже молочка хотите?
– опустив руки вниз, спросила она.

– Не откажусь.

Ребенок давно уже уснул и спокойно посапывал носом. С минуту Настя сидела у стола не шелохнувшись, потом быстро вскочила и почти бегом выбежала вон. Когда она скрылась за дверью, Ромашков встал в каком-то неопределенном, тоскливом настроении и надел фуражку. Он подошел к стене и посмотрел в зеркало. "Ну что я за неисправный болван, - с тоскою подумал он.
– И морда-то, как у голодного кота, явно молочка просит... Побрился, чистенький воротничок прицепил, зря еще не напудрился... Надо, пока никто не видит, дать ходу. Такого жениха, который только молочком интересуется, выгонят в шею".