— Как думаешь, как он собирается нас найти? — спрашиваю я, и мой голос звенит от беспокойства.

— Понятия не имею. Я размышлял об этом и считаю, что ему нужен какой-то транспорт, может быть, что-то, из-за чего он будет двигаться быстрее. Пешком он не пойдет — по крайней мере, я думаю так. Скорее всего, поэтому он и расчистил проход. Он не сможет пробраться через этот лес просто так.

— Значит, есть шанс, что мы его услышим?

— Надеюсь. Это даст нам время.

Я сглатываю. Мне снова страшно.

— Я знаю, что это трудно. Поверь мне, я тоже очень боюсь, но реальность такова, что мы тут вроде как застряли. Неважно, что мы делаем. Мы должны бороться. Надо быть готовыми.

— Да, но это не значит, что мне это нравится, Ноа.

— Я понимаю, детка.

— Я не смогу сегодня спать.

— Я тоже, — признается он.

— А можно нам притвориться, что мы не в лесу и за нами не гонится убийца, а как будто мы просто Лара и Ноа, которые встретились, чтобы побыть вместе?

— Да, детка, — говорит он. — Можно.

Ноа разворачивается и усаживается позади меня, спиной к стволу. Он обнимает меня, наши ноги свисают. С ним я чувствую себя в безопасности. Спокойно.

— Если бы ты мог съесть что-нибудь на нашем свидании на дереве, что бы это было? — спрашиваю я.

Он хмыкает.

— Свидание на дереве?

— Ну, у нас, кажется, свидание, да?

— Да, — соглашается он. — Я бы ел пиццу.

— Ты все еще любишь пиццу только с сыром?

Он смеется, и я чувствую вибрацию его тела спиной. Это приятно.

— А есть еще варианты?

— Ну, да. С начинкой, например, пепперони и грибами, луком…

— Черт, нет. Эта фигня все портит. Я не знаю, кому пришла в голову идея класть в пиццу всю эту дрянь, но пицца должна оставаться пиццей. Только сыр.

— Как скучно. — Я морщу нос.

Он фыркает.

— А ты, малышка? — шепчет Ноа мне на ухо. — Что бы ты хотела?

— А ты не заешь?

Он скользит пальцами под мою футболку, чтобы погладить мой живот.

— Если ничего не изменилось, то это был бы пирог с яблоками, испеченный Ба.

Мое сердце ноет при воспоминании о моей прекрасной Ба. Боже, я скучаю по ней. Я так по ней скучаю. Это мое наказание за то, что с ней случилось? Мне больно от этой мысли.

— Прекрати, — тихо говорит Ноа. — Не позволяй этому тебя мучить. То, что случилось с ней, не твоя вина, Лара.

— Моя, и мы оба это знаем. Я слишком много говорила и была слишком самоуверенна. Я нарвалась на неприятности, и она заплатила за это.

— Ты не можешь вечно винить себя. Она бы этого не хотела. Ты должна отпустить это, Лара. Ты должна.

— Я пытаюсь, — шепчу я. — Я правда пытаюсь.

— Хватит об этом. Если будешь постоянно винить себя, будет только больно. Давай лучше поговорим, это наш вечер.

— Хорошо, Ноа, — шепчу я.

Он спускается пальцами ниже, скользя по моим бедрам, и я возбуждаюсь. Как всегда.

— Значит, у нас есть еда для свидания на дереве. Что еще нужно? — говорю я дрожащим голосом.

— Зачем этот глупый вопрос? — спрашивает он хрипло.

— Ноа. — Я тихо смеюсь. — Мы на дереве. Как ты собираешься это делать?

— Есть способ.

Я задыхаюсь, когда он скользит пальцами в мои трусики, чтобы найти ноющий клитор.

— Это неправильно, — выдыхаю я. — Возможно, завтра мы умрем.

— Тем больше у меня причин прикоснуться к тебе еще раз, — шепчет Ноа мне на ухо.

Он проводит пальцем вниз по моему клитору и проникает в меня. Я издаю стон и выгибаюсь ему навстречу. Это приятно. Очень приятно.

— Ты влажная, — бормочет он. — Блядь.

— Ноа, — наполовину предупреждаю, наполовину умоляю я.

— Тише, позволь мне сделать это.

Он двигает пальцами так же уверенно, как и всегда, руководя моим удовольствием, пока я не оказываюсь на краю. Я цепляюсь за его руки, ногтями скольжу по его коже. Его пальцы входят и выходят, пока я не срываюсь. Я с криком кончаю, все тело дрожит от столь необходимого освобождения. Издав довольный гортанный звук, Ноа убирает руку.

— Это стоило каждой секунды, — шепчет он мне на ухо.

— А как насчет тебя? — шепчу я в темноту.

— Я в порядке.