Шрифт:
Он перевел взгляд на нее. А потом на его губах расцвела легкая улыбка.
— Я люблю тебя, — прохрипел Шак.
Никс забыла обо всем на свете: об окружающих ее мужчинах в склепе… включая ее дедушку… рваной ране на внутренней стороне ноги Шака, которая так тревожно сочилась кровью. О том, что они находились на входе в тюрьму, и если там кто-то остался, то все находящиеся в склепе являлись легкой мишенью.
Никс посмотрела на Братьев. Все держали оружие в руках и были готовы к бою.
Ну хорошо. Наверное, не стоит беспокоиться о нападении в окружении таких парней. И все же.
Сосредотачиваясь на Шаке, она огладила его волосы, выбившиеся из косы.
— Я люблю тебя, — повторил Шак. Его голос был таким слабым, едва слышным. Но учитывая, что все стояли не шелохнувшись, они, очевидно, слышали его.
— Я тоже тебя люблю, — прошептала Никс, сморгнув слезы. — Прошу, возьми вену…
— Ты имела храбрость войти в тюрьму, — перебил он ее. — Ты была… смелой. Я должен был найти смелость выбраться отсюда. Ради тебя я хотел выбраться.
— Ты справился. — Она погладила его волосы, лицо, плечо. И хотя она жаждала услышать все, что Шак хотел сказать, было важнее вернуть его к кормлению. — Поговорим позже. Просто возьми…
— Нет. — Он отвел от себя ее руку, когда Никс попыталась приставить запястье к его губам. — Я достаточно восстановил силы.
Чтобы подтвердить свои слова, Шак попытался сесть… и к его чести смог привести торс в вертикальное положение. Но потом он посмотрел на раненую ногу, и его зашатало.
— Нужно замотать рану, — сказал бородатый Брат. — Прежде чем ты подскочишь.
Раздался треск, а потом кто-то передал им футболку.
— Я вернусь за универсалом, — сказал ее дедушка, разворачиваясь на выход. — Управлюсь минут за десять.
Черт, Шак больше не возьмет ни капли ее крови.
Зализав ранки на своем запястье, Никс взяла его за руку, когда он зашипел от боли — когда обмотали его бедро.
А потом она стала его опорой, когда его подняли на ноги, проверяя, сможет ли он стоять.
И тогда она заметила, что он что-то сжимал в руке.
Ее ветровку. Он где-то достал ее ветровку.
— Пропуск, — сказал Шак.
Никс опустила взгляд на его изнуренное лицо.
— Что?
Задрав ветровку, Шак отцепил одну свою руку от нее и расстегнул карман. Достал карточку, покрытую кровью. Его кровью.
— Она была в кармане. — Его голос становился тверже с каждым словом. — Когда поднялись баррикады, я вернулся туда, где мы впервые встретились, откуда ты пришла. Прежде чем я убил ту тварь из корзины, она хорошо меня потрепала, я думал, что истеку кровью… но когда я прислонился к стене, панель открылась. На моей шее была твоя ветровка и… она спасла меня. Дважды.
— Обопрись на свою женщину — приказал бородатый Брат. — Ты совсем бледный, сейчас свалишься…
Шак обмяк прежде, чем Брат успел закончить, и Никс поймала своего мужчину, стиснув зубы, придержала его вес.
Но она отказалась от чужой помощи.
Он был ее.
Она сама дотащит его до машины.
Глава 46
Следующее, что почувствовал Шак… это мягкость. Мягкость под его телом. Под его головой. Мягкость по сторонам.
Он открыл глаза, и сознание вернулось со скоростью и ясностью, которые точно показали ему, насколько его оживила кровь Никс. И его первая мысль было о…
— Я здесь.
Никс наклонилась вперед и заглянула ему в лицо. Она была сейчас невероятно красива: темные волосы зачесаны назад, щеки пылали от эмоций, а глаза светились непролитыми слезами.
— Здравствуй.
— Привет, — она неуверенно улыбнулась. — Сейчас придет доктор.
— Я в порядке.
— Эта рана от укуса действительно опасна, есть риск заражения.
Последовала пауза, и они оба посмотрели друг на друга, вспоминая, заново подтверждая, восстанавливая связь, которая, как он был уверен, была разорвана навсегда.
Он протянул руку и погладил ее по щеке. По шее.
— Ты жива.
— И ты тоже.
Шак оглядел домашнюю обстановку.
— Это твой дом?
— Да. Мы в моей спальне.
Откуда-то поблизости доносились голоса, тихие и спокойные. Он узнал те, что слышал в склепе.
— Я правда сумел выбраться?
— Да, у тебя получилось. Ты свободен.