– И куда же мы поедем на этот раз? – спросил я, садясь на заднее сиденье.

– Скоро узнаешь, – ответила Молли с ноткой таинственности в голосе.

На ней были платье до колен девственно белого цвета, кожаные браслеты на обеих руках и крошечные босоножки. Я вытащил из кармана “Триумфальную Арку” и вернул ей, поблагодарив.

– Ты заметил, как я оформила ее для тебя?

– Я не знал, что это было для меня, – скромно ответил я. – Спасибо.

Она взяла книгу. Открыла одну из страниц, прочла, посмотрела на меня и положила книгу в бардачок машины.

Мы ехали на том же фольксвагене. Дядя доверял брату, и никогда не спрашивал куда он собирается. Я спустил пассажирское окно. В сумерках, на востоке появлялись первые звезды. Вскоре они начали рассыпаться по небу, а на выезде из города вовсе засияли как у Ван Гога. Огоньки загадочно подмигивали из бескрайней таинственной высоты и не позволяли оторвать глаза от себя. Брат всю дорогу крутил “Coldplay” и мы вместе подпевали. Он спустил все окна в машине. В лицо ударил порыв прохладного ветра. Я ощутил себя свободным. Та полная, неотъемлемая, присущая человеку свобода, о которой писал Толстой, переполняла меня.

– Матрос, – окликнула меня Молли, – знаешь, что я вспомнила?

– И что же?

Она обернулась ко мне. Ее губы приглушенного цвета выдержанного вина раскинулись в улыбке.

– Твой рассказ. Помнишь, как надо давать ветру власть над своим телом?

– Конечно, – ответил я и высунул голову через окошко.

Фонари менялись с невообразимой скоростью и создавали шоу из фейерверков. Попутный ветер не позволял мне вдохнуть воздуха, и заставил мой рот расплыться в широкой улыбке. Я закрыл глаза. Высунулся до пояса, и раскинул руки в небо. Молли сделала тоже самое.

– Я люблю жизнь! – закричал я во весь голос.

– Мои слова не трогай, – обернулся ко мне брат.

Он был серьезен, но глаза его сияли радостью. Недолго думая, я выкрикнул:

– Я никогда не умру!

– А вот эта мне больше нравится, – засмеялся брат. –Я передумал. Давай обменяемся.

– Мы никогда не угаснем в воспоминаниях друг у друга, – добавила Молли.

– Вы издеваетесь! Сразу видно любителей почитать.

Мы с Молли заговорщически посмотрели друг на друга. На ее лице скользнула хитрая ухмылка.

– Я все же выберу: я никогда не умру! – крикнул брат громче всех и крепко поцеловал Молли, не обращая внимания на дорогу, тем самым заставив меня переволноваться.

Мы приехали. Место располагалось на загородных холмах. Оттуда можно было увидеть весь город как на ладони.

– Так много звезд, – я с удивлением уставился в небо.

– Это идея Молли, – добавил брат, вытаскивая продукты из багажника.

Я посмотрел на нее. Она стояла возле машины, распустив кудрявые волосы. Ее платье цвета лепестков ромашки развевалось на ветру. Ее крошечные ноги в милых босоножках пританцовывали, хоть не было музыки вокруг. Я подошел к ней и спросил:

– Откуда же ты знаешь о таком месте?

– Родители привозили меня сюда, когда я была маленькой, – ответила Молли задумчиво. – когда все было хорошо.

Она замолчала. Ее брови и ресницы цвета темнейшей ночи, опустились вниз. Но она не была из тех, кто мучает себя бесконечными размышлениями. Быстро пришла в себя и добавила:

– Привыкай, Матрос. Со мной ты всегда будешь находить приключения. Да и брат твой тоже.

Мы расположились на самой высокой точке. Оттуда ничто не могло улизнуть от нашего взора. Я помог Молли накрыть скатерть и разложить еду, а брат разжег костер. Единственное, что освещало наше застолье, кроме слабого огонька костра, это огромная люстра в виде луны и маленькие светящиеся лампочки в виде бесчисленных звезд. Мы были у себя дома. Безоблачное ночное небо было нашим потолком, холмы были нашими спальными комнатами, моря и океаны были нашими бассейнами и ваннами, города были гостевыми, а все люди на планете были частью одной большой семьи.

– У меня есть песня как раз для такого вечера, – Молли сорвалась с места и побежала в сторону машины. – Тебе она понравится. Песня Грегори Алана Исакова – “If I go, I’m going”

– Не сомневаюсь, – ответил я.

This house

She’s holding secrets

I got my change behind the bed

In a coffee can

Throw my nickles in

Just in case I have to leave

Молли подпевала и не сфальшивила ни одной ноты. Она витала, кружилась, прорезая воздух изящными движениями, и напоминала балерину в своем белоснежном платьице.