Пожалуй, предложение действительно прозвучало заманчиво. Это было бы здорово получить уйму свободного времени и обзавестись незамужними подружками, готовыми на любые приключения. Да и после происшествия об электричках и думать страшно!

— Вообще интересно.

— Вот видишь. А ты мне все уши прожужжала, что откажется, — довольно ткнула локтем сестру Дана.

Если бы Ахриссе довелось увидеть сколь спешным шагом Леккео может ступать, то она не удержалась бы от колких замечаний. Однако у этого зрелища не было свидетелей, а потому руки секретаря даже до неприличия высоко приподнимали подол его длинного чёрного одеяния, никак не подходящего для подобной скорости. Из-под ткани периодически выглядывали худые бледные ноги, покрытые чуть выше икры крупными полупрозрачными чешуйками.

— Ты задержался, мальчик, — прошипела, словно змея, Йуллер, комментируя его появление в узкой комнате с приземистым потолком.

— Этого требовала осторожность, — безо всякого приветствия ответил он, прежде чем высокомерно заметить. — Мне не нравится, когда ты меня так называешь, и потому лучше бы тебе прекратить свои насмешки.

— Я обдумаю это… Мальчик.

— Обдумай-обдумай. А заодно и то, какой идиотизм обращаться для встречи со мной в замок Его высокопревосходительства! — взвился Леккео, от ярости даже притопывая ногой. — Ты совсем обезумела передавать записки с таким содержанием по официальным каналам?!

— Я сначала поразмышляла над прочими вероятностями, а затем поняла, что у меня аж голова разболелась столь много думать. И если болонку герцога чего-то там не устраивает, то шавка и сам себе набрешет какое-либо оправдание.

— Не смей меня так называть!

— А ты попроси своего хозяина издать какой-нибудь указик о том, как к тебе правильно обращаться, — посоветовала нахалка. — Тогда будешь даже пальчиком в бумажку тыкать, словно взаправдашний шут.

— Прекращай, Йуллер. Говори, чего тебе от меня надобно, и убирайся, — скрипя зубами медленно проговорил Леккео.

— Ты мне на днях приснился, вот я и решила тебя проведать.

— Иди в… — начал было секретарь, который и не ожидал, что его возможно разозлить ещё больше, но демонесса рассмеялась во весь голос и продолжила с издёвкой:

— Снова увидела твоё прехорошенькое плаксивое личико в могиле! — гадина сделала вид, что от переполняющих её эмоций даже вытирает слёзы. — Столько веков прошло, а до сих пор не могу сдержаться. Ну и рожа у тебя тогда была!

— Через две минуты это место перестанет подходить для приватной беседы, но я могу уйти и раньше. Повторюсь. Что тебе надобно?

Леккео заполучил предостаточно памятных воспоминаний об этой демонессе, чтобы даже не озвучивать свою угрозу, а сразу переместиться в недоступную для неё зону. Однако он до мурашек боялся того, что она может натворить. Йуллер знала слишком много о нём, и особенно об его нелегальном перемещении в Ад.

— Ты помнишь те времена? Как ты тогда рассыпался в проклятиях, не думая, в какую сторону дует ветер? Как заверял, что сделаешь всё, чтобы отцепить лапы демонов от себя и своего любимого мирка?

— И?

— Что «и»? Ну вот и оно. Ты достаточно ждал, чтобы эта возможность взяла, да и пришла к тебе.

— Йуллер, — округлив глаза от удивления, только и смог выговорить секретарь Дзэпара, а затем прочистил горло, искренне радуясь, что хотя бы выпроводил наглую тварь прочь из общественных комнат замка.

— Как бы до тебя донести, Йуллер? Понимаешь, любая цель подразумевает наличие возможности идти к ней.

— Ты оглох, что ли, мальчик?! — вдруг рявкнула Йуллер так, что он машинально в испуге отпрыгнул назад. — Я тебе говорю, что возможность пришла! Пришла я к тебе, пришла! Соображаешь?!

Взгляды собеседников встретились.

— Речь о новом рефаиме? — уже куда как более спокойно полюбопытствовал Леккео, показывая этим свою заинтересованность.

Йуллер утвердительно кивнула:

— Мы обязаны воспользоваться лазейкой.

— За будущей матерью неусыпно наблюдают.

— Тогда вспомни о Дагна.

Задумчиво поджатая узкая нижняя губа придала Леккео ещё более детский вид.

— Их родоначальница умело ограждала дочерей от истины. Нынешняя Кхалисси подобна дитя.

— И всё же мы сможем заручиться этой поддержкой.

Леккео, как и Йуллер, прожил не одно тысячелетие, но в силу трусливой предусмотрительности не был готов рисковать без более высокой вероятности. Он и с этой-то демонессой решился на обсуждение вопроса только потому, что был уверен — ни один Высший не станет с ней сотрудничать. Никто его сейчас не проверяет. А потому даже угрюмо заметил:

— Или получить кинжал в спину. Ты знаешь, к кому обращена её верность.

— О, мальчик, — беззаботно усмехнулась демонесса. — Преданный. Одно слово, но такие разные значения! Нынешняя непогрешимость Дагна обусловлена лишь платой за вынужденное служение. А мы можем назначить им цену за абсолютную свободу. Чуешь разницу?