Шрифт:
Спартанцы: Наступление… Пиздец… Они вообще ни хрена не понимают?
Леонид: Пацаны… Ну, шо мне сказать. Вы все сами видите. Давайте лучше по делу, шо там по бэка надо, ну и БЧС, сколько нас тут осталось…
Спартанцы: Да поняли мы… Пошли они, эти афинцы, нахер. Стоим дальше.
Под вечер, когда подуло с моря, неся запах водорослей, рыбы и того неизъяснимо горько-соленого, чем всегда пахнет море, в тылу спартанцев вдруг показалось несколько человек.
Аркадийцы: Мужики, мы тут вам привезли кой-чего, вон повозка наша за скалой стоит. Немного, правда. Пара пнвшек, оптика на лук есть нормальная, правда только одна… Теплак мы починили, кстати.
Спартанцы: Спасибо, родные. Без вас мы бы совсем закончились.
Аркадийцы: Та вы чего… Вам спасибо (разгружают повозку).
Афины: Зрадаааа! Леонид решил сдать Фивы!.. Зрааааадааааа!
Спартанцы: Бля… Мы точно именно эту Грецию защищаем? Леонид: Назад гляньте. Вот аркадийская повозка устало уезжает в тыл, снова собирать, чинить, закупать, везти… Вон детки ваши по садикам и школам, родители вон спокойно во двор выходят. Жены не боятся ничего, спокойно живут. Вот за эту Грецию вы воюете.
Спартанцы: А, ну тогда лады. Все норм будет. Теснее, пацаны, теснее! Левый фланг, не ебловать там! В оба смотрим!
Узкая линия серых щитов и красных плащей продолжает стоять. Падают спартанцы, теснее сдвигаются ряды. Утро сменяет ночь. Зима. Лето. Опять зима. Стоят спартанцы. Только злее глаза, да точнее удары копьем.
И мертвые на земле. Со знаменитой спартанской улыбкой. Улыбнемся, пацаны. Все норм будет.
Теснее ряды, теснее, левый фланг — не ебловать там, в оба смотрим!
День восьмой
Утро начинается с птура. Шипящая ракета, разматывая за собой тонкую проволочку антенны, втыкается в склон возле нашей деревянной «бэхи», прогрызая кумулятивом узкую и глубокую воронку в смеси камня и глины.
Спросонья ни черта не понимаю, но тело среагировало на удар, и я оказываюсь уже за дверью кунга, в руках — две рации, на шее — пояс с кобурой, в которой торчит пээм.
Командир садится на койку, берет в руки моторолу и машет мне «отойди подальше». О, «Радио-Пехота» включается.
— По нам работает птур! Півметра як пролетів!
— Уеб.вай оттуда!
— Пытаюсь!
Второй птур у сепаров падает в карьер. Стандартная ситуация для эм-стотринадцатых ракет восьмидесятых годов выпуска.
— У них птур упал в карьер!
— Уеб.вай!
— Щас, щас, щас…
Третий бьет в бэху, это мы увидим потом. Продолжаем трындеть в рацию, даже бросаем два дыма на дорогу, якобы для того, чтобы несуществующая наша бэха могла заехать наверх, в капонир, но сепары больше не покупаются. Или поняли, что их на.бали, или ракеты закончились. Первое вероятнее. Ну что же, двухчасовые усилия не пропали даром, три ракеты они потратили… А нашу троянскую бэху мы потом уберем.
Не убрали. До сих пор там стоит.
Возле блиндажа кто-то с кем-то ругается, разговор на повышенных. Устали люди, устали — и поэтому агрессивны. За все время жизни нашего мужского коллектива было всякое, но вот за оружие не хватались, слава Богу, даже мысли ни у кого не было.
Агрессия, сменяющаяся апатией. Идиотские шутки. Лопата втыкается в землю, медленно-медленно копаются блиндажи. Невзирая на все — мы устали, мы чертовски за.бались. Нет, не за эту неделю — почти вся моя рота на передке с июня пятнадцатого. Девять месяцев нонстопа, перемежаемые редкими кусочками отпуска. Отпуск солдата с передка — тридцать дней в год. Минус дорога. Хватает ли этого, чтобы очистить мозги? Нет, конечно, но закон в этом случае неумолим. Тридцать дней и все. Интересно, сколько дней отпуска у народных депутатов?
Как «заохочення» — практикуем «отгулы». Переодеться в гражданку и на несколько дней свалить домой. К некоторым из нас жены приезжают в Волноваху. Иногда привозят детей. После этих встреч пацаны приезжают смурные. Потерявшиеся. Ни хрена это не расслабляет, мы все безумно устали, но некоторые устали больше.
Самый первый признак — алкоголь. Никогда мы особо не контролировали выпивку, самые отпетые аватары были пару раз задуты, охренели от того, сколько денег потеряли, и присмирели. Неуправляемых подарили в штаб. У нас не было ни ямы, ни клетки, ни наручников. Но когда нормальный ранее человек начинает зловживать — это первый признак того, что его нужно срочно отправить в отпуск.