Его голос звучал столь предвкушающее, что Амирель покраснела и несколько минут не могла поднять на него глаза. Пришлось согласиться на поцелуи, как на меньшее зло.

Несколько раз выиграла она, несколько раз — он, но Амирель постоянно чувствовала себя в проигрыше, потому что удовольствие от поцелуев, и даваемых, и получаемых, испытывал лишь он один. И хоть принц целовал ее вовсе не как страстный любовник, а скорее уж как церемонный дядюшка, но ей все равно было стыдно и неудобно.

Наконец часы на городской башне гулко пробили час ночи, избавляя ее от тревожных ощущений.

— Пора! — принц встал и протянул ей руку. — Пошли! Для начала навестим короля в его спальне.

Амирель не поняла, для чего принцу понадобился отец, но послушно дала ему свою ладонь. Торрен ее крепко сжал, и они вместе вышли в коридор. Стражники с тяжелыми алебардами, стоящие у дверей, разом поклонились. Не глядя по сторонам от смущения, ведь смотрели на нее мужчины столь понимающими взглядами, что ее щеки покраснели сами по себе, девушка старалась не отставать от широко шагающего принца.

Пройдя мимо охраняющего вход в его часть дворца караула из десятка вооруженных стражников, Торрен решительно поднялся по центральной лестнице. Перед королевским крылом дорогу им перерезало несколько обряженных в сверкающие кирасы королевских стражей.

— Король запретил пропускать вас в эту часть дворца, ваше высочество! — с виноватыми нотками в голосе сказал один из них, видимо, глава караула.

Принц с намеком посмотрел на Амирель. Ей не хотелось вмешиваться, но вспомнился наглый принц Юрис, и она, прокашлявшись, решительно приказала:

— Пропустить!

Они спокойно прошли мимо застывшего караула. Ухмыляющийся Торрен едва удержался, чтоб не щелкнуть по носу ближайшего стражника. Пройдя один за другим несколько длинных коридоров, остановились возле довольно скромных дверей.

— Это запасная королевская спальня. Король уходит сюда, когда супруга ему прискучит, — со смешком пояснил Торрен. — А сегодня именно это и случилось. Насколько я знаю, даму, которая его нежно утешила, уже отправили восвояси, отец любит спать один и никогда не оставляет любовниц в своей постели. Я его вполне понимаю. В этом мы с ним действуем одинаково по принципу — сделал дело, гуляй смело.

Амирель недоуменно на него посмотрела, и он, пробормотав себе под нос: «Впрочем, кому я это говорю!», толкнул дверь в спальню, та оказалась заперта изнутри. Принц с досадой предложил:

— Король закрылся, войти невозможно, так что приказывать ему придется отсюда. Говори погромче, но не разбуди, пусть лучше завтра ничего не помнит. Так безопаснее.

Амирель казалось странным кричать во дворце посреди ночи, и она сказала очень тихо, почти шепотом, но уверенно:

— Ваше величество, продолжайте крепко спать! Но дверь нам откройте!

Через пару минут раздалось неприязненное бухтение, и дверь широко распахнулась. За ней стоял король в длинной теплой рубахе до пола и ночном колпаке. Глаза у него были закрыты, он крепко спал, как ему и было велено.

— Спроси, где у него спрятан вердикт о наследовании, — шепотом напомнил принц. — А еще лучше пусть отдаст нам его сам, чтоб не рыскать по комнатам.

— Дайте нам вердикт о смене наследования! — тихо, но твердо потребовала Амирель. — Немедленно!

Король босиком, все так же не открывая глаз, как лунатик, направился в сторону своего кабинета. Принц с Амирель шли следом. Возле кабинета им снова повстречалась стража, попытавшаяся было их задержать, но приказ Амирель «вы ничего не видите» быстро ее утихомирил.

Открыв тайник в стене и вынув из него свиток, король по-прежнему с закрытыми глазами отдал его сыну, после чего аккуратно закрыл тайник. После приказа Амирель вернуться в спальню и лечь в постель, он ушел, а Торрен зажег свечу и внимательно прочел запись. Довольно осклабясь, пояснил Амирель:

— Да, это он. Больше нам здесь делать нечего, пошли к себе.

Проходя мимо всех тех, с кем уже встречались этой ночью, Амирель повторяла им, что они никого не видели. Принц тихонько посмеивался, видя пустеющие глаза и взгляды, бросаемые сквозь них, как сквозь стеклянных человечков. Его это радовало. Ведь сколько возможностей перед ним открывало использование истинной королевской крови!

Придя к себе, Торрен бросил вердикт в камин и с удовлетворением проследил, как от него остается серый пепел.

— Но ведь его можно написать заново? — Амирель не понимала его радости. — Думаю, много времени это не займет.

— Это не так просто сделать, моя дорогая соучастница, — ласково сказал принц, приобняв ее за талию. Ему доставляло сладостное наслаждение просто касаться ее тонкого стана. Зарывшись лицом в ее распущенные волосы, пояснил: — Для этого нужно снова заручиться письменным согласием всех членов королевской фамилии, а нас довольно много, кроме того, выразить одобрение должны и главы королевских родов. Да еще и главы знатнейших аристократических родов должны хотя бы не возражать. На уговоры и переговоры уходит уйма времени, а его у короля больше не будет. Второй раз я отцу с мачехой проделать этот гадкий фокус за моей спиной не дам.