Шрифт:
Халат пришлось полоскать несколько раз. Когда пол стал относительно чистым, уж очень сильно в него въелась вековая грязь тайного хода, халат превратился в тряпку. Амирель не переживала — вещей у нее было достаточно. Но вот как скрыть пропажу от дотошной камеристки? Бесс убьется в поисках этого халата. И оставить его валяться ненужной тряпкой не получится — возникнет слишком много подозрений.
Разозлившись, бросила его в середину грязного белья, приготовленного для стирки. Завтра прикажет Уилли отнести корзину в прачечную и велит больше о ней не вспоминать. Если понадобится, проделает тоже и с Бесс.
В изнеможении упав на кровать, посетовала на собственную недогадливость — вполне можно было приказать убрать грязь служанкам и велеть им забыть об этом. Хотя нет. Если б в будуар заглянул кто-нибудь из стражников с амулетами, предотвращающими воздействие, или сам принц, ее тайну сохранить было бы невозможно.
Принялась планировать план побега и внезапно уснула. Спала гораздо дольше обычного, никто ее не будил. Проснулась поздно, выспавшаяся и почти счастливая. Почему-то ее не тревожили сегодня обычные волнения.
Вспомнив о ночных приключениях, положила поверх исчезнувшего камня ладонь — внутри отозвалось чуть заметным мерным биением. Амулет что, живой?
Глава девятая
Его величество король Северстана Леран Двенадцатый с мерзким ощущением полнейшего поражения метался по кабинету. Вердикта с подписями, собранными им столь непомерными усилиями, не было. Кто его взял — неизвестно. Он был уверен, что тайник, о котором знал только он один, никто не вскрывал. Более того — все стражники клялись, что в кабинет никто не входил.
Вывод один — это дело рук этой колдуньи, Амирель, которую приволок его старший сын. Он никогда не забудет, как после ее возмутительного приказания «Пойдите вон!» он безропотно покинул ее покои, вернее, покои наследного принца. И теперь не имел права даже в них зайти, ведь прозвучавшее ему в спину: «Видеть вас не хочу» стало для него приказом.
Возможно, он и не прав, пропихивая любимого младшего сына на трон, отодвигая старшего, и у Торрена были определенные причины привезти во дворец эту девчонку с проснувшейся древней королевской кровью, но ведь всегда можно договориться! О том, что сам сделал эти переговоры невозможными, король предпочел забыть.
Да еще Юрис, ходивший по всему дворцу и с идиотским кукареканьем сообщавший всем встречным-поперечным, что он, принц Юрис, мерзкий ублюдок! Скольким он сказал эту гадость до того, как его посадили под замок, неизвестно, но разговоры о том, что младший принц сошел с ума, пошли не только по дворцу. Королю донесли, что об этом судачат уже даже барыги на столичном рынке.
Эх, нужно было слушать королеву, упорно повторявшую ему, что с Торреном ссориться нельзя, он может жутко отомстить. И что с ним нужно договариваться, а не приказывать. Он не верил, считал, что ему нет причин опасаться смешных козней старшего сына, и дождался!
Что теперь ему делать? Извиняться перед сыном и просить, чтоб с младшего сняли заклятье? И это должен делать он, король огромной страны? Да он в жизни ни у кого прощения не просил!
В кабинет вместо секретаря заглянул камердинер и неумело доложил:
— Его высочество наследный принц Торрен.
Король нетерпеливо приказал:
— Проси!
Его секретарь, обычно исполнявший обязанности его личного мажордома, сидел с принцем Юрисом, беспрерывно доказывавшему ему, что он, принц, мерзкий ублюдок, и требовавшего эти слова подтверждать.
В кабинет вошел принц. И не один. К досаде и негодованию короля, с ним была колдунья, из-за которой и начались все беды в королевской семье. Ему отчаянно захотелось уйти, ведь она его видеть не желает, и ему с огромным трудом, преодолевая себя, удалось остаться на месте.
Пытаясь держать лицо, он горделиво заявил:
— Зачем ты притащил с собой эту девку, сын?
Торрен обнял девушку одной рукой за плечи и защитным жестом прижал к себе.
— Поосторожнее в высказываниях, отец. Пример Юриса тебя ничему не научил? Тот тоже был непочтительным. И что с ним теперь?
Король закашлялся и подумал, не позвать ли ему на помощь стражников. Но сообразил, что помочь они ему ничем не смогут, ведь они точно так же подчиняются этой наглой девчонке, как и все прочие.
— Ты не посмеешь!
Старший сын и пока еще наследник широко оскалился, изображая улыбку. Угрожающе сверкнули белые и острые, как у хищника, зубы.
— Я не могу вам приказывать, отец, вы правы. Я не обладаю даром внушения. А вот Амирель обладает. К тому же она вспыльчива и не переносит грубости и насилия. Так что если не хотите прыгать козлом и орать петухом, то лучше ведите себя с моей избранницей так, будто она королева.