Я просто шла, совершала механические действия и не более, словно тело было не мое.

Словно я была грязью…жуткое, непередаваемое, всепоглощающее чувство, от которого нельзя было избавиться сразу.

Франки шел за мной молча, не подгоняя и не пытаясь обогнать, словно тень, рядом с которой было хорошо и уютно, даже если к его аромату явно примешивался запах человеческой крови.

– …что ты сделал с ним? – прошептала я, до сих пор не ощущая ни боли на коленях, ни усталости, только горький и ядовитый адреналин в крови, от которого была тяжело и противно.

– Вырвал член и заставил проглотить. Сломал руки и ноги, чтобы они болтались, как у тряпичной куклы. Мог бы вырвать, но тогда он бы умер слишком быстро от болевого шока. А так он будет жив, когда звери этого леса придут на запах крови и неплохо пообедают.

– Он будет смотреть, как его будут грызть звери и не сможет сбежать?..

– Да. Его смерть будет долгой и мучительной.

– …спасибо.

Не знаю, сказал ли он что-нибудь в ответ или просто кивнул, но я поняла, что шар, который наполнялся все это время моим адреналином, паникой и омерзением, в эту секунду лопнул, стоило мне только увидеть на своей руке следы от пальцев того ненавистного и омерзительного человека, который касался моего тела против моей воли и желания!

Эти следы были хуже проказы и самых страшных язв!

Громко всхлипнув, я терла эти полоски на себе, не ощущая боли и готовая просто содрать с себя кожу, лишь бы только не видеть их! Лишь бы забыть о том, как грязные мерзкие руки и губы касались меня, делая беспомощной и похожей на большую вонючую лужу.

Рыдая, я терла свою кожу до красоты и новых ран, видя теперь и следы укусов на своем плече.

Он словно пометил меня!

– Я такая грязная!!! Господи!!!

– Тише, тише.

Франки убирал мои руки от ран, когда я пыталась содрать с них кожу, поднимая от земли и обнимая так, чтобы я могла обвиться вокруг его мощного горячего торса, дыша только его ароматом, который стал синонимом защиты и покоя, даже несмотря на зверя внутри.

Я рыдала, дыша только им и цепляясь за широкие плечи, повиснув на мужчине, словно маленькая мартышка, отчаянно стараясь выкинуть из головы, то, что произошло.

Стараясь не вспоминать эти омерзительные ощущения и запах чужого мерзкого тела, которое имело власть, потому что было сильнее.

Он не мешал и ничего не говорил.

Просто шел вперед быстро, резко и целенаправленно, придерживая меня одной рукой под попу, а второй легко прижимая к своей груди, не мешая моим слезам, ведомый какой-то целью, о которой я не знала.

Выплакав всю свою боль до дна, я была опустошенной и слабой, какой еще не была никогда раньше.

Теперь я была даже не лимоном, выжатым в сильной руке, а всего лишь его долькой, по которой проехали бронетранспортером! Не осталось больше ничего, только огромная черная пустота внутри.

Уткнувшись кончиком носа в шею Франки и положив мокрую щеку на его плечо, я лениво наблюдала, как за его могучей спиной проносится лес и кустарники, словно даже они расступались перед ним молчаливо и уважительно, зная его силу и выдержку.

Я даже не вздрогнула, когда, меняя свою руку под моими ягодицами и продолжая придерживать меня легко и осторожно, мужчина снял ловко и быстро мои кроссовки с ног, оставляя ступни лишь в носках и замедлив свой ход, когда раздался шелест воды.

Она не была ледяной, но эта живительная прохлада, которая поднималась все выше и выше по мере движения Франки, омывала мое тело, помогая избавиться от всего ужаса прошлых дней и давая возможность снова почувствовать себя живой.

Франки зашел в воду со мной на руках, продолжая все так же молчать, но прикасаться осторожно и мягко, когда я хрипло прошептала ему:

– Отпусти меня.

Он сделал это без пререканий, разжимая свои большие горячие руки и осторожно опуская на песчаное дно с мелкими гладкими камнями, но не торопясь выходить из воды.

Я даже не думала о том, что делаю, поглощенная лишь одной мыслью – смыть с себя все ненавистные мерзкие прикосновения, а вместе с этим и воспоминания о них!

Оказавшись в воде, я смогла вздохнуть судорожно и с зарождающейся надеждой на то, что когда-нибудь смогу прийти в себя.

Пусть не сразу, и даже не через несколько месяцев, но вода унесет с собой мой страх, боль и унижение, которое впиталось с грязью и потом.

Омываемая прохладной водой, чья свежесть была моим спасением, я принялась поспешно стягивать с себя уже намокшую одежду, откидывая ее в сторону и в эту минуту совершенно не заботясь о том, что она может куда-нибудь уплыть, оставив меня в одном только нижнем белье на оставшуюся часть пути - кофту, майку, штаны и даже носки!

 Мои слезы были частью этого небольшого озера, когда я окунулась в его глубину с головой, не открывая глаз, но чувствуя за собой тепло тела Франки, что собрал все плавающие вещи, продолжая находиться рядом, словно не был уверен в том, что я не захочу утонуть.