Он пытался сдерживать меня, объяснял, что не стоит показывать себя слишком открыто и с такой яростью, как это делаю я, ибо и без показательных выступлений, мы отличались от остальных своим ростом и габаритами.

Ради того, чтобы стать менее заметным отец практически не ел мяса, питаясь одними сырыми овощами и таким образом пытаясь приструнить не только свои огненные эмоции, но и сделать тело менее объемным.

Я же не понимал его. Говорил, что нужно пользоваться тем, что природа дала нам сполна, и не собирался жить в лишениях и вечном голоде – при чем, не важно был ли это голод гастрономический, сексуальный, или до крови и боли.

Мне нравилось драться, нравилось задирать всех подряд, нравилась моя полная безнаказанность и то, что учителям приходилось закрывать глаза на мои подростковые «шалости» лишь по той простой причине, что я вывел школу в лидеры по всем спортивным дисциплинам.

Папа понимал, что не сможет совладать со мной и моим паршивым характером, особенно во время перехода, он просто забрал меня из города и арендовал домик в Альпах - старую полуразвалившуюся лачугу, настолько далеко от людей насколько это только было возможно.

Справедливости ради, мы почти не жили в нем.

Зверьми бегали по лесам, охотились, дрались, много плавали – в общем, были истинными хищниками на свободе, на время позабыв о своей человеческой сущности, которая во мне и раньше не была главенствующей.

Именно там я впервые познал свою истинную силу, опьяненный ею и чувствуя себя всесильным.

Именно там я впервые убил людей.

Не просто убил, а растерзал еще живых и вопящих от ужаса и боли, умываясь еще горячей кровью.

И мне это понравилось.

Отец лучше всех понимал меня, хотя и не поддерживал моих стремлений и желаний, пытаясь остановить и вразумить по-хорошему.

– Эта сила дана мне природой! – кричал я в ярости, когда он вставал на моем пути, не давая пойти в небольшую деревушку в поисках новых приключений.
– Почему я должен сдерживать то, что мне дано свыше?!

– Потому что всегда найдутся те, кто захочет эту силу понять и отобрать!!! – кричал отец в ответ, снова и снова отбрасывая меня в сторону и вставая на дороге.

Его терпение лопнуло, когда мне попалась девушка.

Нет, она не была против секса, когда я вышел ей на встречу совершенно обнаженный и со стояком.

Но она не выжила…даже если я не собирался ее убивать.

Я настолько погрузился в собственную похоть и ощущения от погружения в юное упругое тело, что не смог контролировать собственную силу, очнувшись, когда было уже слишком поздно звать на помощь и пытаться ее спасти.

– ...она не была девственницей, - прохрипел я, поднимаясь с холоднеющей девушки и видя шок и ужас в глазах отца, который до этого момента был всегда на моей стороне, даже если во многом был со мной не согласен.

– Она была человеком!!! – закричал он, кидаясь ко мне и отшвыривая далеко назад.

Отец был в ярости.

Впервые он бил меня от всей души, не жалея собственных сил, тогда я понял, что каким бы худым для Берсерка не был мой отец, и сколько бы не ел мяса, а его сила была огромной и нерушимой!

Впервые он не просто кричал, а вопил, заставляя меня содрогаться оттого, что теперь я сполна чувствовал все его эмоции, а больше всего страх. За меня. Я не пытался защищаться, принимая его ярость и боль, впервые ощутив это странное чувство – вину.

Он заставил меня разорвать девушку почти на части в облике зверя, чтобы скрыть следы моего вторжения в ее тело и пойти в полицию, чтобы рассказать о страшной находке в лесу.

А затем к ее семье, чтобы лично сообщить страшную новость.

Это оказалось тяжелее, чем я предполагал.

Выросший с отцом, который заменил мне семью и друзей, чувства убитой горем матери этой девушки были новыми, глубокими и страшными…я не знал, что можно ТАК любить. Я не знал, что можно ТАК страдать. И эта ситуация стала моим главным уроком.

– Хочешь общаться с женщинами – умей рассчитывать свои силы и эмоции! Ты - не человек! – рычал отец, уже когда нам пришлось вернуться домой после похорон девушки и снова окунуться в городскую жизнь и все ее соблазны.
– Ты - зверь! Если хочешь убивать – убивай! Но делай это с головой, а не по зову члена, или с целью показать себя! В этом мире полным-полно всякого сброда, который ты можешь почувствовать! Начни с насильников!
– папа многозначительно посмотрел на меня, и я отвел глаза, не в силах выдержать его тяжелого недовольного взгляда.