— Я бы с тебя копейки не взяла.

— А ты думаешь, что мы только бы и делали что играли бы в шатре, ездили в Памуккале и на фестиваль воздушных шаров?

Им пришлось уехать из Вены. Ими заинтересовались органы опеки и попечительства. В садике, который они только-только стали посещать не понятно на какой почве вырос слух о жестоком обращении с ребенком. Они пришли к двери ее квартиры в полном боевом составе — работники службы, полиция, один из владельцев кондоминиума и еще один странный тип тоже представитель социальной службы на этот раз из психологической помощи для матерей-одиночек. Люди вели себя странно, преувеличенно агрессивно и напористо. Алекс видела их глаза. Она оставила на пороге одних, впустила в квартиру вторых, дав им возможность пообщаться с ребенком, «психолога» же в конце всей этой свистопляски отвела в сторону и впервые воспользовалась своей новой способностью — даром убеждать людей во всем, что ей не пожелается.

— Ты не ответила, как долго будешь обижаться на него.

— Я тебе сказала, что мы видимся.

Алекс трясло в первый день, неделю, месяц, а потом это стало нормой. Раз в полтора-два месяца, максимум в три они собирают вещи и переезжают на новое место жительства. В случае с мегаполисами все очень даже оправдано и не вызывает подозрений, а вот в маленькие города они даже не суются. У людей, живущих в них память куда лучше на незнакомые и новые лица.

— Он говорит, что ваше общение похоже на отношения двух разведенных супругов у которых есть общий ребенок.

Алекс хмыкает, нет, она давится смешком.

— Он так говорит?

Керри качает головой, сдерживаясь, чтобы не рассмеяться и не разбудить Анну. Ранее утро. Алекс готовится к рабочему дню, а Керри ждет пробуждения малышки. У нее столько планов.

— Клейтон отрастил чувство юмора?

— Он переживает.

— Что не договариваешь? Продолжай: он переживает за то, что теперь не контролирует все и вся, потерял рычаг влияния.

Керри рассматривает кофейную гущу на блюдце на которую только что опрокинула чашку.

— Так ты видишь ваши отношения?

— Нет. Так он видит их. Это участь содержанки. Либо получай деньги, заботу и покровительство, молчи и улыбайся, либо имей свое мнение, которое он и слушать не хочет. Ну и, собственно, живи, как тебе заблагорассудится. Я выбрала второе. Мне нравится.

— Клейтон слушал.

Алекс садится рядом с подругой, прислушиваясь к тому, что творится в детской. Анна спит и тихо посапывает при этом.

— В этот момент я поняла, что оставь я все так как было, то мы бы уже перестали быть друзьями.

— Хочешь сказать, что совсем-совсем ничего к нему испытываешь?

— Почему же? Злость. Раздражение, — она косится на Кэрр, — а ты не об этом. Ну, тогда признательность, благодарность, он мой друг и даже больше…

Она улыбается, на мгновение задумываясь. Керри видит, что она усмехается далекому воспоминанию.

— …бывший муж! Я шучу. Он как старший брат, которого у меня никогда не было.

Едва слышно скрипнувшая дверь, топот крошечных ног. Через секунду перед ними стоит Анна, сонно потирая глаза пальцами, сжатыми в кулак. Ее темные кудри взбиты, а пижама трогательно топорщится на коленках.

— Тётя! Керри!

Керри млеет, когда ребенок зовет ее так. В который раз Керриан убеждается в том, что спонтанные решения становится лучшими событиями в ее жизни — теперь у нее есть племянница, что души в ней не чает, а она в ней.

— Доброе утро, моя ты хорошая.

Алекс в такие моменты испытывает что-то навроде ревности, но все это длится не долго. Буквально мгновение. Она дает эту поблажку для темной стороны своей души. Она же вампир и не может состоять из пастилы и леденцов. Должно быть и что-то плохое.

— Давай умываться.

— Не хочу в садик! Мне там не нравится.

Алекс непреклонна.

— Кто не умывается по утрам тот идет в садик к таким же грязнулям, что и он сам.

Упрямо поджатый подбородок, проблеск надежды в темно-голубых глазах. Она срывается с рук Керри и бежит в ванну, падая и тут же поднимаясь. Керри смотрит на прикрывшую глаза Алекс. Она держится за сердце.

— Я знаю, что ты на меня смотришь.

Они еще обе помнят плач на весь дом и бедного Фредерика.

— Керр, я не знаю насчет Клейтона. Я не обижаюсь. Это ему нужно привыкнуть. Я не знаю, что сказать еще. Мне нужно куда больше времени. Сколько? Я не знаю.

Она не уверена, что это будет год и настанет ли такой час в реальности.

— На обратном пути. Хорошо?

Алекс катит огромный чемодан к выходу, держа Анну за руку. Дочь с самым важным видом катит чемодан поменьше. В нем малая часть ее вещей, пара любимых книг, атлас животных Африки и конечно же игрушки.