Заправив за ухо прядь своих светлых волос, Натали быстро улыбается и кладет клубнику на стол. Запустив руку в сумочку, она достает какие-то бумаги.

— Я вчера загрузила пакет документов для развода по обоюдному согласию. В нем масса форм, и большинство из них не используются, но мы в любом случае должны их заполнить. Насколько я понимаю, весь процесс может занять от шести недель до нескольких месяцев.

— Ого. Почему так долго?

— Нью-Йорк заставляет тебя из кожи вон лезть.

Она просматривает формы о разделении имущества супругов, об ответственности за совместные долги, об опекунстве и поддержке детей, о материальном содержании, о страховых выплатах и массу других юридических тонкостей, и мне кажется, что моя голова сейчас начнет крутиться, как в фильме «Экзорцист». О, да, также они напоминают мне о том, что я — полный придурок, предложивший нам тогда пожениться. То, что должно было быть веселым и смелым, превратилось в узел, который чертовски трудно распутать.

Я качаю головой.

— Проклятье, я реально чувствую себя идиотом мирового масштаба, в первую очередь потому, что именно я сделал предложение. Я понятия не имел, что это превратится в такую катастрофу, — говорю я, тяжело вздохнув.

— Я тоже не думала. Но что еще ты можешь сделать, кроме как засучить рукава? — Натали выдавливает улыбку, и я должен сказать, что впечатлен тем, что она не пускает на самотек тот беспорядок, который мы устроили, будучи взрослыми людьми. Затем она заговорщически шепчет: — Мы словно непослушные дети, которые поздно выбрались из дома, взяв машину. Но вместо того, чтобы наслаждаться острыми ощущениями полуночной езды, мы сбиваем почтовый ящик соседа, а теперь делаем дополнительную работу по дому, чтобы за него заплатить.

Я хохочу.

— Почему у меня такое чувство, что ты говоришь, вспоминая собственный опыт?

Она показывает на себя пальцем.

— Эта девушка такое сделала.

— Серьезно?

— В шестнадцать, рисковала свой репутацией.

— Поскольку мы играем в признания, — выдаю я, растягивая слова, — я ничем не лучше.

У Натали отвисает челюсть.

— Ты тоже?

— Мы поехали летом в дом моего дяди, и я угнал его «Кадиллак» и случайно переехал кусты его соседа. Он не был счастлив. В то лето я должен был каждую субботу садиться на поезд до Джерси, чтобы косить газон того соседа и подстригать кусты, чтобы компенсировать стоимость роз.

Натали поднимает руку, и я хлопаю по ее ладони.

— Это делает нас паршивыми овцами в наших семьях?

— Бе-е... — блею я, как овца.

У нее сияют глаза.

— Ты можешь подражать звукам животным?

— Хочешь большего?

Она возбужденно кивает.

— Лошадь, пожалуйста.

Я быстро качаю головой и подражаю лошадиному ржанию.

Подняв палец, Натали просит еще. Я решаю выдать крик тюленя, с горловым «арф, арф, арф», из-за чего она смеется до упаду.

— Бис, бис!

— На данный момент это все, что ты получишь от «Мира животных звуков Уайата». Если будешь хорошей девочкой, то позже я покажу тебе льва в своем исполнении, — говорю я, качая головой.

— Не могу дождаться.

Я потираю ладони.

— Вернемся на «Взрослую землю».

Мы возвращаемся к бумагам, просматриваем их. Мое внимание привлекает одна из форм — разделение имущества супругов. Прищурив глаза, я тыкаю пальцем в страницу.

— Что это? Это типа про мою квартиру, бизнес или что-то еще?

Натали ласково похлопывает меня по руке.

— Не волнуйся. Я не собираюсь претендовать на твой бизнес.

Я выпрямляюсь.

— И не думал, что будешь, — раздраженно говорю я и беру кофе, но, видимо, поднести стакан к губам — это слишком сложный процесс, и я проливаю немного на джинсы. — Блядь! — ругаюсь я, и Натали достает из сумочки салфетки и передает их мне.

— Все в порядке? — спрашивает она, пока я вытираю джинсы.

— Да. — Я встречаюсь с ней взглядом. — Одна из моих бывших пыталась запустить когти в мой бизнес. Увидеть эту бумагу, это словно…

— Задевает за живое? — тихо говорит она.

Я киваю.

— Глупо, я знаю.

— Это не глупо. Это то, что ты чувствуешь. Вероятно, я была бы такой же.

Я провожу рукой по волосам.

— Ты не такая. Мне даже не следовало думать об этом.

Натали потирает мою руку.

— Ты прав. Я не такая. Но я понимаю. Клянусь, понимаю.

— Правда?

— Вполне логично, что ты так себя чувствуешь. И знаешь, на твоем месте я бы тоже немного испугалась. Ты создал успешный бизнес. Но даю тебе слово, Уайат, я не пытаюсь получить часть твоего бизнеса. У нас не было настоящего брака. Просто возмутительно смешная свадьба — наш брак должен был продлиться только двадцать четыре часа. Я тоже хочу, чтобы этот процесс прошел как можно более гладко.