— Тут не аборт, что–то другое, — прошептал консультант. — Нет следов.

— Чего?

— Запаха.

— Кровь давно смыли.

— Не кровь. Такие места пахнут смертью.

— А тут вам не пахнет, — буркнул Бреннон и покосился на Здоровяка. Пес, едва переступив порог дома, принял деятельное участие в обыске — уткнул нос в пол и стал вынюхивать. Полицейские почтительно не мешали. Собака методично обошла всю комнату и остановилась перед миссис Хьюз. Женщина сильнее прижала к себе детей. Здоровяк понюхал пол у ее ног и потянулся носом к подолу.

— Уберите его! — взвизгнула миссис Хьюз.

— В чем дело? — поинтересовался Бреннон. — Боитесь собачек? Или пол недотерли после аборта?

— Господи, о чем вы говорите?!

— Мы проведем опрос соседей. Они–то расскажут, как часто сюда приходили незнакомые женщины. И уж не сомневайтесь, все ужасы распишут в красках.

— Боже мой, да какие женщины? Какие ужасы? О чем вы?!

На щеках женщины проступили красные пятна. Один из младших детей зашмыгал носом и заревел.

— О воплях, — невозмутимо продолжал комиссар, не сводя с нее тяжелого взгляда. — Об окровавленных тряпках. Об отходах, в конце концов. Где вы их закапывали, кстати?

Миссис Хьюз побелела и привалилась к стене: ноги ее уже не держали.

— Н-неправда, — пролепетала она.

— Сэр, — в комнату сунулся полицейский, — прислали досье на Маккарти.

Комиссар взял неожиданно увесистую папку, и она раскрылась сама, там, где была вложена еще одна папка, потоньше. Бреннон прочел название и поднял глаза на супругу пристава Хьюза.

— Ваш домовладелец, мэм, двадцать восемь лет проработал врачом в муниципальной больнице для бедных. Думаю, он знал, с какой стороны засовывать щипцы.

Лонгсдейл выхватил у комиссара папку и принялся быстро листать. Миссис Хьюз всхлипнула, закрыла лицо передником и залилась слезами.

— Послушайте, — зашипел консультант, — здесь дело не в этом!

— А в чем?

— У нее самой девять детей! Она не стала бы делать аборты другим!

— Еще как стала бы. Чужие — это не свои. С год назад мы повесили одну дамочку, у которой было шестеро своих чад, однако она при этом восемь лет вычищала нежелательных детей.

— Но сами подумайте — жил бы Маккарти в одном доме с девятью детьми, если бы так их ненавидел? Его комнаты на втором этаже…

— Дело не в ненависти, — Бреннон забрал папку, — а в наживе. Сколько они вам платили, миссис Хьюз?

Плач женщины перешел в судорожные рыдания.

— Забирайте, — кивнул полицейским Бреннон. — И позовите кого–нибудь из соседок, пусть присмотрят за ее выводком, пока супруг не вернется.

— Нннееееет! — взвыла миссис Хьюз. — Нет, ради Бога! Я расскажу, только пожалуйста… Мои дети! Ох, Боже, Боже!..

— Я же говорю, чужих не жалко, — пожал плечами комиссар. — Только своих. И то не всегда. Отведите ее в какую–нибудь комнату и присматривайте, чтоб не сбежала.

Лонгсдейл сжал губы. Пес проследил за полицейскими, которые не столько вывели, сколько выволокли миссис Хьюз в соседнюю комнату.

— Вы что? — тихо спросил консультант. — Зачем вы так? Она никого не убивала.

— Вы идиот или у вас память, как у золотой рыбки? — процедил Бреннон. — Вы же сами сказали, что прошлой ночью тварь осталась голодной, а значит, сегодня после заката она снова выйдет на охоту. И у нас осталось восемь часов с чем–то, чтобы узнать, на кого она бросится в этот раз. У меня нет времени на сантименты и уговоры.

Соседней комнатой оказалась крохотная столовая. Миссис Хьюз сидела за столом, на самом краешке стула, комкала передник и шмыгала носом. Кто–то из полицейских пожертвовал ей свой носовой платок. Бреннон с громким хлопком бросил на стол папку, и жена пристава подскочила на стуле, будто ужаленная.

— Ну? — сухо спросил комиссар, нависая над ней. Он уперся одной рукой в спинку стула, другой — в стол, и женщина испуганно сжалась в комочек, отодвинулась от него как можно дальше.

— Я… я ее не знала… — пролепетала она и облизнула губы. — Мистер Маккарти привел ее к нам зимой, с улицы… Хотя она была не уличная, нет! Ну… Не из этих, падших… Наверное, — миссис Хьюз сглотнула. — Она была в таком сером платье, очень скромном, и старом пальто, и шали. Мистер Маккарти сказал, что у нее отошли воды прямо на улице… Я… я не знаю, зачем он ее привел… Зачем он ее привел! — с остервенением выкрикнула она.

— Она родила? — спросил комиссар. Миссис Хьюз кивнула и утерла глаза.

— Да. Мальчика. Я помогала. Мистер Маккарти сказал, что нужна акушерка и велел мне…

— Что с ними стало?

— Я не знаю. Следующим утром ее уже не было. Мистер Маккарти оббегал все соседние улицы, расспрашивал соседей, съездил во все приюты, о которых знал, спрашивал в больницах…

— Трогательная забота. Может, это был его ребенок? Или его родственница?

Миссис Хьюз вспыхнула:

— Как вы можете! Мистер Маккарти никогда бы не опустился до подобного! Он всегда был таким… таким… О Господи, Господи!