«Посмотреть в волшебное зеркало, — издеваясь над собой, думал Бреннон. — Допросить зверей земных, птиц небесных и ползучих гадов. Тьфу!»

Мелодичный оклик застал его уже у двери:

— Мистер Бреннон!

Вдова ван Аллен держала портрет незнакомки, но Натан зря обрадовался.

— Мне жаль, но я не помню эту девушку. Если вы не против, я оставлю рисунок у себя и покажу детям.

— Конечно. Благодарю, мэм.

— Еще один? — тихо спросила вдова, когда подошла поближе. Комиссар кивнул:

— Вы все еще не хотите уехать?

— Нет. Нам некуда, а кроме того, пока что все жертвы были мужчинами средних лет и старше. Разве это не значит, что женщины и дети преступнику неинтересны?

Бреннон удивленно поднял брови:

— Ого, да вы эксперт! Откуда вы знаете?

Миссис ван Аллен невесело улыбнулась:

— Мой муж был адвокатом по уголовным делам в Меерзанде.

— Но ведь это нежить. Разве вы не боитесь?

Улыбка вдовы погасла.

— Я видела вещи страшнее.

Бреннон не нашелся с ответом. Тысячи католических семей из Меерзанда бежали от религиозных гонений, которые комиссар искренне считал пережитком дикого средневековья или уделом варваров вроде мазандранцев. Пятнадцать лет назад в гавани стали десятками приходить корабли из Меерзандских Штатов. Натан даже не представлял, что же там должно было твориться, если люди предпочли остаться в стране, еще лежащей в руинах после революции и войны за независимость. Многие потом перебрались за океан, но немало осталось. Некоторые даже стали отказываться от частицы «ван».

— Что вы будете делать? — спросила миссис ван Аллен. — Вы знаете, почему он убивает именно этих людей?

Бреннон сунул отчеты за пазуху.

— Я проконсультируюсь со специалистом. А вы, мэм, не выходите из дома ночью.

Лонгсдейл выглядел гораздо лучше. По крайней мере, он уже не напоминал неупокоенного мертвеца и довольно приветливо предложил комиссару кофе с булочкой.

— Что думаете об этом? — Натан сунул ему отчет Галлахера. — Это она?

— Вполне возможно, — кивнул консультант. Пес устроил морду у него на колене и вопросительно заглянул в лицо. Лонгсдейл положил ладонь ему на голову, и у комиссара возникло стойкое чувство, что эти двое обмениваются какими–то сведениями. Хотя вообще Натан думал, что друг человека канючит булочку.

— Эй, Здоровяк, на, — он протянул псу сдобу, но тот смерил Бреннона таким холодным взглядом, словно был пастором, осуждающим грехи человечества, включая чревоугодие.

— Вы будете допрашивать Хейза?

— Да, как только Галлахер его отловит в соборе. Но к вам у меня пара других вопросов.

Бреннон вытянул ноги к камину и умиротворенно подумал, что консультант неплохо устроился. Дом, конечно, старый и мрачный, но зато камин в нем большой, а стены и окна надежно утеплены.

— Во–первых, крест и Библия. Почему Библия напугала утбурда, а крест — нет?

— Гммм… Насколько вы сведущи в теологии?

— Чего?

Пес фыркнул. На лице дворецкого, который накрывал столик с чаем, мелькнуло крайне ехидное выражение.

— Я атеист, — буркнул Бреннон.

— Суть в том, что крест — не более, чем ювелирное украшение. Он не обладает должной силой сам по себе.

— Но ведь он не замерз.

— Да. Потому что его держал в руке достойный человек, полный искренней веры. Но этого мало, чтобы отбиться от такой нежити, как утбурд. Библия же хранила в себе не только реликвию, но и частицу веры, которую в нее вкладывали многие поколения.

— И вы хотите сказать, что это работает?

Лонгсдейл побарабанил пальцами по подлокотнику.

— Скажу так — в деревнях, где есть действующий храм и активный священник, нежити всегда в разы меньше.

— Активный?

— Я имею в виду тех, что действительно занимается делом, а не просто пьет в ризнице.

Бреннон на миг задумался, каким же, по мнению Лонгсдейла, делом должны заниматься священники. К толстому патеру, который научил его читать по складам и кое–как писать, Натан особого почтения не питал, хотя отец Грег мог на спор перепить самых крепких мужиков в деревне и потому пользовался глубоким уважением.

— То есть нежить тоже в это верит?

— Нежить и нечисть подчиняются определенным законам, и для этих существ нематериальное чаще важнее материального. Потому что их собственная плоть — вещь довольно условная. А вот дух…

— Хорошо, хорошо! — торопливо вклинился Бреннон, утративший нить беседы. — Вернемся к Мерфи. Все соседи слышали звон и зов, но почему–то вылез только он. Думаете, это случайность?

— Алкоголики чувствительнее к эманациям…

— К чему?

Лонгсдейл задумчиво потер подбородок.