— Дышишь? – не скрывая беспокойства, утоняю я.

Девушка кивает. Наклонившись и поцеловав её в макушку, я спешно иду к двери, костеря внезапного гостя последними словами.

— Почему так долго не открываешь? – звереет с порога отец.

— Может быть потому, что я тебя не ждал? – раздражённо рявкаю я.

Меня всё ещё трясёт, и огонь, растёкшийся по венам, нужно как-то выпустить.

— Почему мне звонит Аристарх и говорит, что ты избил человека и увёз Милу раньше положенного срока? – наезжает мужчина.

— Потому что так и есть, – сцепляюсь с отцом воинственным взглядом.

— Где она? – неожиданно меняет тему он, заглядывая мне за спину.

— Там, – указываю на кухню и следую за родителем, бесцеремонно идущим на слышимый кашель.

— Милочка! – восклицает директор, и я закатываю глаза.

Стоило ему в первый раз приглядеться к Вольской получше, как она стала его несменной фавориткой. Ни с кем так не лебезит, как с ней.

— Здравствуйте, Марк Миронович, – с искренней приветливой улыбкой говорит Мила и встаёт со стула навстречу генеральному.

— Ох, какая бледная… — причитает отец. – Как ты себя чувствуешь? Ты сиди, сиди!

Прохожу к своему стулу и сажусь в первом ряду, чтобы с пристрастием лицезреть эту милую сцену.

Воссоединение отца и дочери.

Держите меня семеро, сейчас всплакну.

— Как там мой отдел? Стас справляется? – встревоженно интересуется Мила, подрываясь снова встать.

Представляю, как ей хочется накинуться на директора с вопросами, но она умело подавляет свой порыв.

— Всё идёт по плану, – заверяет её отец и окидывает блюда на столе заинтересованным взглядом.

Аппетитом директор «Легиона» всегда славился, и потенциальные партнёры используют эту информацию, как им вздумается.

Дорогие рестораны, обилие блюд, побольше вина.

Они наивно полагают, что это им поможет заговорить зубы главному «легионеру» и сыграть на руку.

Только этот прохвост Марк Миронович набивает желудок и делает всё равно так, как считает нужным.

— Ой! – спохватывается Мила. – Поужинайте с нами!

— Да я всего на минуту… — смущённо опускает глаза этот недоактёр, и я сжимаю челюсть, чтобы не расхохотаться над этим спектаклем. – Но если ты настаиваешь…

— Я сам, – мягко надавливаю ладонью на плечо Милы, не позволяя ей тут же ринуться обхаживать директора.

От него не скрывается, как девушка дёргается от моего прикосновения, и мне в лоб прилетает тяжёлый многозначительный взгляд.

Возвращаю такую же ответку.

— Что там с лечением, Ян? – слышу в голосе жёсткие отеческие нотки.

— Медсестра скоро придёт. А на ночь мы с Милой будем делать ингаляции, – ставлю на стол бутылку вина – чисто для успокоения нервных клеток.

Пока отец рассматривает этикетку, Мила от удивления открывает рот:

— Ты тоже будешь делать?

— Да. Мне для профилактики, – коротко отвечаю я.

Её лицо меняется, и на секунду мне кажется, что в её взгляде мелькает восхищение.

Одна секунда, а меня распирает от радости.

Ровно на секунду моя женщина увидела во мне хорошего человека.

Больших усилий мне стоит не поднять девчонку на руки и от радости не стиснуть её в объятиях.

Прорыв!

Пока с женского лица не смылось настоящее удивление, медленно смакую её взгляд, определяющий, есть ли у меня ещё достоинства помимо заботы над болеющим человеком.

А она что думала?

Что я отпущу её бороться с недугом одну?

Да я готов и себе в задницу иглу воткнуть, если это поможет находиться с Милой рядом и доказать, что босс вообще-то мужчина и не абы какой, а желающий видеть её своей девушкой.

Поражаюсь сам себе, но постепенно мысль о серьёзных отношениях в моей голове перестала быть такой пугающей.

Я хочу. Хочу серьёзно. Но только с Милой.

— Милочка, ты не против, если я тут немножко пригублю? – виляюще спрашивает отец.

— Не против, – качает головой Вольская.

Достаю из шкафа два бокала для вина, как вдруг слышу строгое отцовское:

— Только я. За ней нужен глаз да глаз, а не твой масляный взгляд после выпивки, – и наклонившись к Миле, насмешливо добавляет. – Он больно приставучий, когда выпьет.

— Тогда не надо, – косится на меня девушка, покрываясь забавным румянцем.

Что это? Да Мила Андреевна меня смущается? Или так жарко от воспоминаний стало?

Под прямым взглядом отца поджимаю губы и наливаю спиртное только ему. Совсем чуть-чуть. Из-за сердца алкоголь противопоказан.