– Это любовь, Рейнар, - сказала я, блаженно закрывая глаза. – И я не верю, что вы этого не чувствуете.

 Он поймал мою руку, пылко сжал, а потом так же пылко поцеловал – в ладонь, в запястье, и объятия его становились всё крепче.

Но я высвободилась из его объятий, и он забормотал какие-то извинения, только я не позволила ему говорить, зажав ладошкой рот.

– Мы так хорошо начали, - я старалась говорить уверенно, но внутри всё дрожало от нетерпения, и от неизвестности, и от предвкушения чего-то чудесного, - но лучше продолжим в спальне…

Рейнар подхватил меня на руки, и мы оказались в спальне с желтыми обоями быстрее, чем я успела вздохнуть. Он опустил меня на постель бережно, как самое дорогое сокровище, и лег рядом, склонившись надо мной, запустив пальцы в мои распущенные волосы.

– Виоль, - позвал он, - вы хорошо подумали? Назад пути не будет.

Вы наносите оскорбление, сомневаясь во мне, - ответила я притворно-сердито. – Кто я, по-вашему, если сейчас говорю одно, а через минуту – совершенно другое? Я решила. И не изменю решения.

– Вы говорите искренне? – он погладил меня по щеке, и я, повернув голову, поцеловала его руку.

Этот легкий поцелуй произвел впечатление – в следующее мгновение Рейнар уже целовал меня, и я ответила на поцелуй, полностью отдавшись его сладкой власти. Я не стала сопротивляться, когда муж распахнул мою ночную рубашку, и даже не смутилась, когда мужские губы коснулись того самого места между грудей, где раньше был ожог от ладони. А потом я и думать забыла о смущении, и совсем перестала думать, потому что наслаждение захлестнуло меня волной.

Поцелуи обжигали мою кожу, а я требовала ещё больше, выгибаясь им навстречу и запустив пальцы в волосы Рейнара, притягивая его к себе как можно ближе. Потом я почувствовала, как подол моей рубашки пополз верх, как мозолистая ладонь погладила внутреннюю строну бедра и поднялась выше. Я не стала стыдливо сжимать колени, мне хотелось большего – гораздо большего. Рейнар приласкал меня особо интимно и пылко, и я не сдержала стона, подавшись ему навстречу, но он остановил меня, ласково целуя в висок, в щеку, и прошептал мне на ухо:

– Вы еще не готовы.

– А вы? – ответила я встревоженным шепотом и посмотрела ему в глаза, чувствуя, что немедленно умру, если он сейчас остановится.

Но он не остановился, продолжая ласкать меня иначе – медленно, сдерживая собственную страсть, и ответил, пряча улыбку:

– А я готов. Но не волнуйтесь, я умею ждать.

– Вы уверены, что надо ждать?

– Доверьтесь мне…

Мы разговаривали шепотом, и это волновало ещё больше. Я совсем осмелела и попыталась приласкать Рейнара так же, как он ласкал меня, но он перехватил мою руку, едва я дотронулась до его напряженной твердой плоти.

– Не надо торопиться, - поругал он, перемежая слова и поцелуи. – Разрешите хотя бы раздеться…

 Я не выдержала и рассмеялась, а он, только что упрекавший меня за торопливость, сам поспешно избавился от штанов, путаясь в вязках пояса.

– Но что делать мне? – спросила я, когда он, уже полностью обнаженный, приник ко мне, потянувшись губами к губам.

– Просто скажите, что любите меня.

И я повторяла это снова и снова, и произносила его имя, и стонала, требуя всё новых и новых ласк. От прикосновений Рейнара тепло растекалось по всему телу, будто огонь охватывал меня, обжигая, но не испепеляя.

В какой-то момент он раздвинул мои колени и оказался надо мной, а потом я поняла значение слов «двое станут единым целым», и дёрнулась из рук мужа, испуганная новыми ощущениями, но он успокоил меня поцелуями и шептал нежные признания, начав двигаться медленно… упоительно медленно…

Я расслабилась в его объятиях, и постепенно меня опять подхватила огненная река наслаждения. Я гладила Рейнара по спине, пробегая пальцами по рельефным мышцам, скользя ладонью вдоль позвоночника, но вскоре этого стало мало, и я легко царапнула мужа, показывая, что хочу большего, и он со стоном проник в меня до конца, и задвигал бедрами сильнее.

Он крепко поцеловал меня у основания шеи, а потом прикусил кожу, и эта животная ласка окончательно уничтожила во мне всё благородное и человеческое. Я уже не думала о приличиях, не думала вообще ни о чем, а лишь стремилась стать ближе с тем, с кем так странно свела меня судьба.

Рейнар уже не сдерживался и любил меня так яростно, что я вскрикивала при каждом его движении, но это не были крики боли, одно только наслаждение переполняло меня – чистое, огненное, великолепное наслаждение.