Повеяло тяжким духом скотопригонных дворов. Потом он увидел ряды обветшалых кирпичных домов, покрытых копотью и грязью — как здесь могут жить люди? Дома шли вдоль колеи, которая раздвоилась. Рельсовых путей становилось все больше и больше. По обеим сторонам вагона мелькали вереницы других товарных вагонов; стрелки с дистанционным управлением переключались, и состав, в котором ехал Гэс, переходил с одной колеи на другую, с одной на другую. Состав стал замедлять скорость, будто растерявшись в огромном пространстве, наполненном грохотом, паровозными гудками, стальными рельсами, дымом и товарными вагонами, прибывшими со всех концов страны.

Гэс совершенно не представлял себе, что ему теперь делать. Но, вспомнив о содеянном, решил, что пока ему лучше всего будет оставаться никем не узнанным, скрытым от людских глаз.

Но так или иначе нужно куда-то двигаться дальше, найти какое-то пристанище. Работу, наконец.

Состав настолько замедлил скорость, что можно уже было различать отдельные куски шлака, насыпанные вдоль колеи; вонь из боен, где молоты несли смерть неисчислимому количеству коров и свиней, становилась невыносимой. Сквозь дверной проем Гэс пытался высмотреть горизонт или нечто такое, к чему он мог бы направиться, но видел он только почерневшие от дыма, безликие здания. Наконец, отчаявшись увидеть что-нибудь кроме ползущих мимо него кусков шлака, угнетаемый невероятной вонью, Гэс сел в проеме на пол, и ухватившись правой рукой за край стенки, стал опускать вниз ноги, размахивая ими как при беге — ему не хотелось после прыжка упасть лицом в шлак. Прижимая локоть к ране в боку, прыгнул.

Соскочив на землю, Гэс по диагонали отправился к старому железнодорожному вагону, серому и закопченному, как и все вокруг; в нем жила передвижная ремонтная бригада рабочих-путейцев. Подойдя к нему, он прислонился к его ржавым металлическим ступенькам и перевел дыхание. Он старался не очень глубоко вдыхать воздух — боялся, что стошнит. Оглянувшись, он увидел группу полицейских в форме, направлявшихся по колеям к вагонам состава, на котором он приехал. Полицейские крикнули что-то машинисту и тормозным кондукторам; им что-то ответили; полицейские стали заглядывать под вагоны; пара их залезла даже на крышу одного из вагонов, а остальные стали осматривать все. Свора собак, выслеживающих раненое животное.

Гэс наблюдал за ними, не подозревая еще в тот момент, что ищут его. Но открытая дверь вагона, у которого он стоял, манила, и какое-то шестое чувство подсказывало ему: туда, туда. Гэс стал медленно подниматься по ступенькам, спиной к вагону и лицом к обыскиваемому составу невдалеке.

— Эй, ты, парень! — раздался сильный голос.

Гэс замер и приготовился бежать.

— Эй, там! — Голос принадлежал большому, плотному человеку, который появился из-за угла вагона; у него был сплющенный нос и рыжие волосы. И хотя он был в штатском, даже такой деревенщина как Гэс смог догадаться, что этот человек из мира сыска — может быть, на государственной службе, а может, из частной компании.

— Вы это мне? — спросил Гэс.

— Да, да. Ты не видел, никто не спрыгивал вот с этого состава, который только что прибыл?

— Нет, я только встал, — сказал Гэс, догадавшись, что рыжий подумал — Гэс живет в этом вагоне.

— Он должен был быть на этом товарняке. — Рыжеволосый сверкнул глазами.

Гэс с глупым видом пожал плечами.

— Наверное, соскочил где-нибудь по пути. От графства Форд досюда довольно далеко. Прыгай где хочешь!

— Да, наверное, — сказал Гэс, чувствуя, как его охватывает слабость. Он покрепче ухватился за поручни. Вишу здесь, подумал Гэс, как тот гусь в кухне, которого собираются подавать на Рождественский ужин.

Плосконосый пристально рассматривал Гэса.

— Вроде я тебя не знаю.

— Надеюсь, что нет. — Гэс улыбнулся.

Полицейский слегка обнажил зубы в улыбке. Слава Богу, у него еще оставалось хоть немного чувства юмора.

— Ну, если увидишь где-нибудь тут человека — знаешь, такого типичного фермера, — и если он будет вести себя как-то странно, дай знать.

— А чего его разыскивают?

— Ограбил банк, — сказал рыжий полицейский; глаза на его мясистом, красном лице глядели пронизывающе, цепко, будто пытаясь высмотреть что-то во всех темных углах мрачных джунглей, где он обитал.

— Ладно, Уитни, — вдруг сказал другой голос за спиной Гэса, — пошли.

Грузный полицейский, решив, что Гэс и этот, какой-то другой человек, работают вместе, повернулся и ушел.

Гэс оглянулся. В дверях вагона стоял пожилой человек, с угловатым лицом и покатыми плечами; на нем была одежда, весьма напоминающая ту, что была на Гэсе. Правда, на голове у него была синяя кепка с длинным козырьком. Он стал спускаться по ступенькам вниз. Гэс спустился на землю и огляделся — рыжего нигде не было видно.

— Вы не возражаете, если я пойду рядом с вами? — спросил Гэс.

— Мы живем в свободной стране. Ходить рядом не воспрещается, — сказал пожилой рабочий настороженно. Гэс уверенно зашагал рядом с ним — так, будто знал, куда идет и что потом будет делать.

— Вы не могли бы мне рассказать, как отсюда лучше всего выйти? — спросил Гэс, когда они прошли несколько шагов.

— Я иду на Третью улицу, — сказал рабочий. — А ты откуда?

— С запада, — неопределенно ответил Гэс. — Ищу работу.