Гэс только раз в жизни слышал такой музыкальный грохот — как-то раз в графство Форд приезжал оркестр “Рингинг Бразерс”. Но то воспоминание блекло перед тем, что он слышал сейчас. Прошло не меньше минуты, прежде чем он сообразил, где он и почему. И пожалуй, впервые он с полной ясностью осознал, что ему уже никогда к фермерству не возвратиться.

Музыка ритмично громыхала за закрытой дверью. И хотя Гэсу было любопытно взглянуть, что там происходит, дверь он не открывал — прежде всего потому, что боялся, чтобы у Джима из-за него не возникли неприятности. Он включил свет, встал с койки и посмотрел на себя в зеркало. Загорелое лицо в следах от одеяла после сна, льняные волосы, жесткие, как солома, растрепаны. Он тихонько рассмеялся, глядя на свое изображение. И куда же такому здоровенному детине деться? Чем заняться?

Дверная ручка задергалась, и Гэс резко повернулся. Дверь открылась, и в комнату юркнул Джим, тут же закрыв дверь изнутри на ключ. Гэс в первый момент даже не узнал его — на Джиме были пиджак в широкую яркую полоску и брюки, широкие вверху и сильно суживающиеся книзу.

Увидев удивленное выражение на лице Гэса, Джим уже собирался спросить, на что это парень так выпучил глаза. Но потом вспомнил, что тот не имеет никакого представления о том, что происходит за пределами этой маленькой комнатки.

— Этот костюм я надеваю, когда играю в оркестре, — быстро объяснил он. — Я хотел просто посмотреть, как ты тут поживаешь. И сказать тебе, чтоб сидел здесь и не высовывался, пока я тебе не подам знак. У нас все заканчивается часа в четыре или в пять утра.

— А что это... за место? — спросил озадаченный Гэс.

— “Клуб Ирландского Петуха”, — пояснил Джим. — Ну, такое заведение, знаешь, как тебе сказать, — ну, называем мы его “развлекаловка”, сюда приходят выпить, развлечься немного. Это что-то вроде салуна, но только нелегального, подпольного.

— Ага, — сказал Гэс. — Извини, что я такой...

— Не за что извиняться. — Джим улыбнулся. — Я боссу про тебя еще не говорил. А ты пока отдыхай, набирайся сил, а то вдруг придется тебе отсюда сматываться. Босс ведь может не захотеть, чтоб ты тут прятался. Знаешь, он и меня тут едва терпит. Если б я не занимался здесь уборкой, он бы вполне обошелся без банджо для своего оркестра.

— Джим, не делай из-за меня ничего такого, что могло бы тебе навредить, — попросил Гэс. — Теперь я уж сам, спасибо тебе, как-нибудь смогу из всего этого выбраться.

Тромбон сыграл несколько нот. Джим обеспокоенно повернулся к двери.

— Это мне сигнал. Поспи пока, залечивай бок. Утром я приду.

И Джим, этот маленький чернокожий святой в соломенной шляпе-канотье, в полосатом пиджаке с широкими плечами, в нелепых штанах и светло-желтых туфлях юркнул за дверь.

Гэс снова улегся на койке, выключил свет и, несмотря на грохочущую музыку, время от времени раздающиеся аплодисменты, повизгивание женщин, хриплые выкрики и смех мужчин, заснул. Ему снилось, что он снова едет в товарном вагоне: поезд мчится к темному тоннелю, а машинист свистком паровоза наигрывает мелодию “Больница Святого Иакова”.

— Да, сэр, мистер Фитцджеральд. — Гэс посмотрел прямо в глаза седовласому мужчине. Глаза были цвета вороненой стали; мужчина был одет в добротный серый костюм.

— Тебя еще не пробовали в деле, — сказал мистер Фитцджеральд, играя стаканом с золотистым виски. — Мы не знаем, как ты себя поведешь в сложной ситуации. Если б ты рос на улице, в городе, мы бы знали твои возможности, и ты бы их знал. Но ты рос у черта на куличках, на ферме, что с тебя возьмешь?

— Я готов учиться, чему требуется.

— Иными словами, ты просишь, чтобы я укрыл у себя человека, которого разыскивает полиция.

Гэс подумал немного, потом сказал:

— Я умею быть верным.

— Верным? Знаешь ли ты, что некоторые остаются верными, если понадобится, даже на электрическом стуле? — спросил грузный ирландец. — Я знавал отличных людей, которых всякие газетки называли дикими зверями, кровожадными каннибалами и все в таком же духе. Но эти люди не выдали никого из тех, кому были верны. Здесь любой уличный пацан знает, что означает верность.

— Ну, решать, конечно, вам, — сказал Гэс. — Могу только сказать, что на меня вы можете положиться.

Фитцджеральд повернулся к Джиму:

— А ты что думаешь?

— Я все того же мнения, — ответил негр. — Ну, конечно, он еще совсем необкатанный, но, в общем, в норме.

Фитцджеральд снова перевел взгляд своих непроницаемых глаз на Гэса.

— Ну что ж, рискнем. Ты будешь стоять на двери, на страховке, будешь помогать Джиму, Гляди в оба. Не столько легавых высматривай, сколько ребят Мики Зирпа.