— Послушай, легавый, каждый месяц мы тебе платим хорошие деньги именно за то, чтобы ты делал нам одолжения! И я уже начинаю подумывать, не берешь ли ты жирный кусок и у синдиката?

— Я понял, мистер Гилпин, я вас слушаю. — Голос Мориарти звучал осторожно, словно он хотел напомнить, что он все-таки остается представителем закона и защитником прав граждан.

— Найди мне Зирпа. Если он хочет личной встречи со мной — я готов. Скажи ему, что завтра на рассвете я буду ждать его позади газового завода. Мы встретимся — только я и он. Чтобы все было по-честному.

— А зачем это вам, мистер Гилпин? Вы что, хотите провести с ним нечто вроде дуэли? — спросил Мориарти все так же осторожно.

— Мне надоело постоянно подвергать своих людей опасности только потому, что Мики ненавидит меня. Я хочу встретиться с ним и разрешить эту проблему раз и навсегда. И все должно быть по-честному. Скажи ему, что я буду ждать его на рассвете. Стрелять, как только кто-нибудь из нас заметит другого.

— Ну хорошо, я передам ему ваше предложение. Учтите, я не одобряю таких... методов. Но я постараюсь разыскать Зирпа и все ему сообщить.

— На рассвете. За газовым заводом, — повторил Гэс и повесил трубку.

— Ты действительно думаешь, что Зирп придет на эту встречу?

— Может быть, да, а может, и нет. Шанс есть. Вот и все.

— Я поставлю наших людей так, чтобы прикрывали тебя сзади.

— Ладно, но без всяких штучек. Я хочу, чтобы все было по-честному.

— Ладно. А сейчас, Гэс, нам надо все-таки заняться кое-какими бумагами.

Гэс этого очень не любил — к тому же, его ждала целая кипа бумаг, — но это надо было сделать, чтобы обеспечить гладкое функционирование организации. Даже если ему в его работе кое-что не нравилось, было скучным, в конце концов, он получал за это Деньги. Работа есть работа, и он ее делал.

Но чем бы он ни занимался, он постоянно вспоминал о Бесси. Нельзя сказать, что она совсем беззащитна, она вполне может постоять за себя, но ее так легко увести в мир наркотических грез! И тот, кто сумеет ее развеселить, может получить над ней большую власть! А Нью-Йорк полон стольких соблазнов! К тому же, вот уже несколько дней она ему не звонит и не пишет. Так, когда он получил от нее последнее послание? Маленькую писульку неделю назад. Семь дней. Очень давно. И то, что она написала, выглядело каким-то вялым; казалось, каждое неуверенно выведенное слово кричало: кокаин, кокаин, и еще раз кокаин.

— А ты доверяешь Мориарти, Гэс? — спросил Солтц. Его голос вырвал Гэса из этих неприятных, беспокоящих размышлений.

— Нет, — резко сказал Гэс. — Я думаю, что он продался. Месяца два назад.

— А почему бы не искупать его в Миссури? Да так, чтоб он не выплыл?

— Лучше будет, если он сам подставится. Раз мы знаем, что он работает и на синдикат, особенно он повредить нам не может.

— А как ты это вычислил?

— Опыт, интуиция. Я его очень хорошо знаю, и вряд ли ему удастся что-нибудь от меня скрыть. — Гэс улыбнулся и закрыл бухгалтерскую книгу.

— Наверное, уже поздно, — сказал он после паузы. — Я надеялся, что позвонит Бесси. Пойду-ка я посплю немного.

— Да, конечно, тебе нужно поспать. Я посижу у телефонов. Разбужу тебя в пять. Рассвет около шести, так что у нас будет куча времени. Мы прибудем вовремя.

Без Бесси в его огромной квартире было пусто и одиноко. Гэс даже подумывал, не переехать ли ему в какую-нибудь квартиру поменьше и попроще. В гостиной горел свет; старина Соленый дремал в большом кресле.

Гэс улыбнулся — ему было приятно видеть, что он не один в квартире, что у него есть друзья. А что еще нужно человеку? В спальне Гэс подошел к низенькому столику и взял стоявшую на нем фотографию Бесси в золоченой рамочке.

Боже, как он любит эту странную женщину, как он любит ее красоту, ее слабости, ее голос, ее манеру выражать себя — просто, легко и точно!

Еще неделя — и она будет готова покорить Карнеги-Холл. Ей пока больше ничего не нужно. Это будет ее высшим достижением. Она достаточно умна, чтобы понимать, что оставаться на такой волне успеха, стремиться повторить его — пустое тщеславие, погоня за тем, что ей совершенно не нужно. Но произвести фурор в Карнеги-Холл — стоит того, чтобы к этому стремиться. А потом — раз, и уйти. Вернуться домой, к штопаному-перештопанному Гэсу, быть его женщиной, его подругой, его женой, матерью его детей.

Гэс улегся на свою огромную постель и, глядя в темноту, размышлял о том, почему мужчине хочется иметь сына. Жизнь такая безумная, смерть может прийти в любую минуту, исподтишка... А есть вообще смысл в этой жизни? И где он, сын Августа Гилпина?

Гэс незаметно для себя заснул. Его разбудил голос Соленого:

— Вставай, босс, уже пять часов. Время двигать. Время убивать.

— Встаю, Соленый, встаю, — сказал Гэс, поднимаясь. Он сел на краю кровати и обхватил колени. В спальне было холодно. На дворе стоял ноябрь.